Соловьиный остров

— А то, — сквозь зубы ответил Гарри, — что я никогда не стану оскорблять подобным образом женщину, на которой женюсь.

— Ничего, если ей действительно захочется за тебя замуж, она это переживет.

— Если я женюсь, у нас с тобой все будет кончено, — тихо проговорил Гарри.

Лицо Люциуса закаменело, но тут же он усмехнулся, снова неуязвимый, отлично владеющий собой.

— Отчего это все вы, полукровки, питаете такое неистребимое пристрастие к драме? Помнится, беседы Лорда и Северуса всегда напоминали мне спектакль. Ну что ж, сегодня — твой бенефис.

— Каким ты бываешь противным, когда напускаешь на себя этот высокомерный вид, — заметил Гарри.

Люциус улыбнулся неожиданно весело, как мальчишка. Эта улыбка обезоружила Гарри. Да, с Люциусом бывает тяжело. Так тяжело, как с ним, Гарри ни с кем не будет. Но не будет и этих моментов, когда все его существо плавится в радости, как саламандра — в огне.

С одной стороны — существование добропорядочного семьянина, сладкая хозяюшка, которая будет вертеться на кухне, рожать ему детей. Любить его. Сплетни и скандалы прекратятся; друзья одобрят Гарри; он сделается добропорядочным гражданином, одним из столпов общества… Гарри стало тошно.

Но что может предложить ему другая сторона, кроме своей жестокости и своих капризов? Ничего — кроме ощущения жизни. Никогда Гарри не чувствовал жизнь в такой ее неотразимой полноте, как рядом с этим человеком.

— Ты мне нужен, и я ничего не могу с этим поделать.

В тоне Гарри не было злобы или горечи — одна лишь отрешенность.

Губы Люциуса искривились в иронической усмешке.

— Видно, никуда нам друг от друга не деться.

— Да, — мягко ответил Гарри, — да.

Люциус заговорил, ровно, не отрывая взгляда от свечи, — сейчас сам он был, как пламя свечи, и слова его обожгли Гарри простотой заключенной в них правды.

— Ты никогда не будешь знать, что тебя ждет по возвращении домой.

— Мне все равно.

— Я буду причинять тебе боль.

— Если я тебе позволю.

— Я не изменюсь.

— Я знаю.

— Я буду изменять тебе.

— Тогда я тебя оставлю.

Люциус сверкнул глазами и рванулся, как сокол в клетке. Гарри бестрепетно встретил этот яростный взгляд плененного хищника и выдерживал его до тех пор, пока Люциус не отвернулся.

— Ты лишаешь меня выбора, — тихо сказал он.

— Не я, — мягко ответил Гарри.

— Неужели ты думаешь, что я позволю связать себя? Я хотел бы тебя возненавидеть. Ты мне в тягость. Ты мучаешь меня своей любовью.

Гарри тихо засмеялся.

— Вот как? Я тебя мучаю? Нет, Люциус, это твое сердце просыпается и мучает тебя. Правда, это больно, — а ты и не знал?

— Чушь, — сердито сказал Люциус. — Какой вздор ты говоришь!

— Пусть будет так, — Гарри улыбался. — Вот мы все и выяснили. Ты не изменишься, и я не изменюсь. Мы не даем друг другу никаких обещаний. Так? Пришли к тому, с чего начали.

— Не совсем, — протянул Люциус.

— Верно. Не совсем… Ты за этим меня позвал — чтобы выяснить отношения?

— За этим мне тебя звать не надо, мы выясняем отношения при каждой встрече. Дело, которое ты ведешь…

— Я не могу тебе о нем рассказать, — оборвал его Гарри, — это тайна следствия.

— Как высокопарно. Все, что стоит знать об этом деле, мне известно от Драко и Северуса. Я всего лишь хотел предупредить тебя.

— Предупредить? — на памяти Гарри это был первый случай, когда Люциус хоть каким-то образом о нем позаботился.

— Ты меня дослушаешь, или будешь повторять каждое мое слово, как невоспитанный попугай?

— Ладно, ладно. Молчу.

— Будь осторожнее с Медеей Трего.

— Ты с ней знаком?

— Всего лишь помню ее по школе. Но того, что я о ней помню, и того, что говорил про нее Северус, достаточно. Ее враги часто умирают смертью, чрезвычайно похожей на естественную. А враг ей — всякий, кто решится перейти ей дорогу.

— Я никогда не слышал, чтобы аврорат ей интересовался, — Гарри нахмурился.

— Есть тайное, которое никогда не становится явным.

— Она мне угрожала, — медленно сказал Гарри. — Хорошо. Я буду осторожен. Насколько это возможно. Мне пора. Ты уходишь?

— Нет, пока останусь.

— Потому что у тебя назначено рандеву, — Гарри не пытался скрыть иронию.

Люциус вскинул подбородок, но все же удостоил Гарри объяснением:

— Я договорился встретиться с Северусом. Могу изложить ему новую версию твоих амурных приключений. Может быть, тогда тебе все-таки удастся избежать непростительных заклятий.

Гарри кивнул, приблизился к Люциусу, положил руки на напряженно вздернутые плечи, поцеловал его в губы и ушел.

Кажется, впервые за всю свою жизнь Люциус не понимал, чего хочет, и это смущало его.