Соловьиный остров

Краем сознания он отметил, что человек в серой мантии, быстро и целеустремленно шагающий среди темных кустов по направлению к дому — это Драко Малфой. Мысли Гарри сейчас были далеко от всех Малфоев на свете.

Не имеет ли место обратная ситуация: Фенрир Грейбек в роли героя-освободителя и Ремус Люпин в роли агнца на заклание? Гарри подышал на стекло и пальцем начертил знак вопроса на туманном пятне. Что бы там ни говорил Ремус, Гарри с трудом мог представить себе, как Грейбек читает эту книгу, написанную тяжелым, пространным слогом, напичканную латинскими фразами и алхимическим терминами.

Волосы на затылке зашевелились от сквозняка. Гарри не успел обернуться, как мир вокруг него сжался и превратился в Железную Деву. В этот момент Гарри хотел бы умереть — только бы не чувствовать боли, которая выжигала ему внутренности, током бежала по тоненьким проводам нервов и взрывалась в мозгу чудовищным, невыносимым разрядом.

Когда он немного пришел в себя, то обнаружил, что стоит на четвереньках на полу. Вставать ему не хотелось — хотелось свернуться клубком и лежать, дожидаясь, когда же милосердная смерть лишит его способности к страданию.

— Ты с ума сошел? — прохрипел он.

Очки слетели, и Гарри не находил в себе сил поднять их, но ему не требовалось видеть, чтобы узнать эту расплывчатую фигуру.

— Что ты ему наговорил? — голос Драко срывался, словно это его сейчас подвергли Crucio.

— Ты решил отдохнуть в Азкабане? — Гарри тяжело поднялся, цепляясь за стену.

— Мы почти помирились, — Драко его не слушал. — А теперь он видеть меня не желает. Что ты сделал? Что ты сказал ему?

С изумлением Гарри увидел, что в глазах Драко стоят слезы.

Остаточная вспышка боли прострелила позвоночник.

— Я… — Гарри стиснул зубы, дожидаясь, когда приступ закончится, — я рассказал ему, что было между нами на Соловьином.

— Ничего между нами не было! — лицо Драко исказилось, и Гарри понял, что второго Crucio ему не миновать.

Он вытянул руку.

— Не сходи с ума. Я поговорю со Снейпом, я объясню ему…

— Ничего ты ему не объяснишь. Меня он слушать не стал — тебя тем более не станет.

Драко в изнеможении опустился на кровать.

— Для чего ты ему это рассказал, идиот?

— Дамблдор сказал, что Люциус женится, и мне показалось, что Снейп надо мной смеется, — объяснил Гарри.

— Отец велел тебе проваливать ко всем чертям?

— Нет. Я… все объяснил.

— Надо было убить тебя там, на острове, — задумчиво сказал Драко после паузы. — Стукнул бы тебя камнем по голове, никто бы и не узнал.

— Прости, — невесело отозвался Гарри. — Не везет нам с тобой, верно?

— Да, — подтвердил Драко. — С тех пор, как я впервые тебя увидел, мне постоянно не везет. Отец вправду женится?

— Разве про него можно что-то сказать наверняка? — Гарри с кряхтеньем сел на кровать. — Убирайся отсюда. Это моя комната.

— Угу, — промычал Драко и не пошевелился.

Какое-то время они молчали.

— Как странно, — сказал Гарри, глядя на голубоватые лунные лучи, висящие параллельно полу в полупрозрачной тьме. — Ты веришь в приметы?

— Что?

— Ну, веришь ли ты, что рассыпать соль или пройти под стремянкой — к беде?

— Глупости все это, — неуверенно ответил Драко, но задумался. — Почему ты спрашиваешь?

— Говорят, опалы приносят несчастье тем, кто их носит. Люциус подарил мне кольцо с опалом на день рождения, и с тех пор все у меня пошло вкривь и вкось.

— Да, во всем опал виноват, — усмехнулся Драко. — Что, хреново тебе?

— А ты как думаешь? — Гарри со стоном откинулся на подушку.

В довершение всех бед, из носа у него снова потекло.

— Хочешь, дам тебе зелье от простуды? — неожиданно предложил Драко. — Противно смотреть, как ты тут соплями обливаешься.

— Давай, — согласился Гарри. — Не думай только, что я тебе этот твой Круциатус забуду. Ты у меня не соплями — слезами обольешься.

— Ох, как страшно, — скривился Драко. — Тоже мне, нежная мимоза. Вот я…

— Умоляю, не надо делиться со мной своим мазохистским опытом, — Гарри умудрился добраться до дверей, ни разу не споткнувшись, и был очень собою доволен. — Дашь мне еще и обезболивающего.

— Еще чего тебе дать? — неприязненно поинтересовался Драко.

— Больше ничего, спасибо большое. Ты мне уже один раз дал, так я теперь из неприятностей не вылезаю.

— Я? — Драко даже захрипел от возмущения. — Один чертов поцелуй! А твои неприятности по сравнению с моими — сущие пустяки. Я вообще поражаюсь, что отец так легко тебе спустил это с рук.

— Твой отец, — злорадно сообщил Гарри, — не склонен огорчаться твоим со Снейпом разногласиям. Он вообще очень жалеет, что не заавадил своего дорогого друга Северуса в годы служения Волдеморту.