Соловьиный остров

— Довольно, джентльмены, — вмешалась Минерва. — Давайте перейдем к делу. А развлечься пикировкой вы сможете попозже.

— Буду рада, Северус, если вы объясните нам существенные моменты, — доброжелательно сказала Тонкс.

— Попробую. Уж очень запутанное дело. Собственно, это два дела, связанные между собой только личностью человека, который принимал в них участие, на первый взгляд, незначительное, но при более глубоком рассмотрении — определяющее. Деталей было так много, что они могли ввести в заблуждение и более светлый ум, чем ум мистера Поттера.

— Например, ваш, — покивал Гарри.

Снейп проигнорировал вмешательство.

— История первая — история с Klavis Regis. Мы все — кроме вас, Минерва, и вас, Альбус, — были на Соловьином острове и все мы слышали, как Фенрир Грейбек и Медея Трего заявили, что миссис Агата Димсдейл не только навела их на мысль завладеть Klavis Regis, не только разработала подробный план достижения цели, но и сама участвовала в осуществлении этих планов. При этом каждый из ее сообщников искренне полагал, что именно он является ее единственным помощником, и, хотя и Медея, и Грейбек рассчитывали в будущем завладеть растением единолично, миссис Димсдейл они верили безоговорочно. Боюсь, мы уже не узнаем, что она им посулила, и какие причины того, что нуждается в помощнике, выдвинула. На самом деле, она попросту рассчитывала отвлечь внимание от себя — ведь скрыть происходящие на Соловьином события было невозможно.

— Зачем все так усложнять? — спросила Минерва. — Не достаточно ли было кого-нибудь одного?

— Иногда иметь двух врагов выгоднее, чем одного. Агата Димсдейл рассматривала своих временных союзников именно как врагов, как конкурентов, хотя сама же втянула их в эту историю. Они должны были уничтожить друг друга. Удивительно, как два таких недоверчивых существа могли оказаться настолько наивны, что поверили ей. Неужели на собственном опыте они не убедились: тот, кто хочет власти, всегда хочет ее только для себя?

— Агата Димсдейл, — Дамблдор задумчиво поправил очки, — могла убедить кого угодно и в чем угодно. Я присутствовал на судебном разбирательстве по делу о взрыве в ее лаборатории. Она была виновна, как минимум, в непредумышленном убийстве, и суд располагал доказательствами ее вины. Она защищала себя сама, и что же? Ее не только не отправили в Азкабан — еще немного, и ей удалось бы сохранить свой пост. Редких талантов была женщина, и редкого обаяния, когда хотела быть обаятельной, но властная и жестокая сверх всякой меры.

— Подумать только, с какой легкостью она пожертвовала единственной внучкой! — воскликнул Шеклболт.

— Думаю, она рассчитывала, что сможет ее вылечить, добившись своей цели, — предположил Люпин.

— У миссис Димсдейл, — сказал Гарри, — была идея фикс — вернуть наше общество к прежней жизни. Когда у людей были идеалы и когда все знали, в чем состоит их долг. А состоял он, по ее понятиям, преимущественно в размножении. Она полагала, что еще немного, и магические семьи вымрут. Как это она не присоединилась к Волдеморту, не понимаю.

— Я опасался этого, — вздохнул Дамблдор. — К счастью, миссис Агата Димсдейл не выносила никакого контроля над собой. К тому же, Волдеморт был человек не ее круга.

— Вот бы все были так разборчивы в знакомствах, — Гарри доставило удовольствие видеть, как скривился Снейп.

— Эван в прострации, — вздохнула Минерва. — Узнать такое про собственную мать! Выходит, той женщины, рядом с которым он долгие годы жил, которую любил, как бы никогда не существовало? Она все это время лгала ему, делала все эти вещи… Это ли не ужас? Ему сейчас так тяжело…

— Но у него есть вы, Минерва, — сказал Дамблдор. — Вы будете ему поддержкой в эти дни.

Минерва невесело кивнула.

— А вы знаете, что Аластор пришел в себя? — встрепенулась Тонкс. — Сегодня утром я забирала Ремуса из больницы и заодно навестила Аластора с Невиллом Лонгботтомом. Они лежат в одной палате. Я говорила с обоими, правда, недолго, пришла медсестра и выгнала меня.

— Как они?

— Довольно хорошо, учитывая все обстоятельства. Знаете, что сказал Невилл? Что Трего велела ему вести дневник развития Klavis Regis. Кроме того, всякий раз он должен был произносить заклинания, которые Трего записывала для него на бумажке, — якобы от этого цветок приобретал дополнительные магические свойства. И даже после того, как я рассказала, что там происходило на самом деле, Невилл ужасно беспокоился о дневнике. Аластор сказал, что дневник приобщили к вещественным доказательствам по делу. Гарри, надо его найти. Ты же знаешь, если дневник отправят на склад, можно считать его пропавшим навеки.

— Зачем Лонгботтому эти записи? — хмыкнул Снейп.

— Кажется, он хочет написать статью, — неуверенно ответила Тонкс.

— Похвальное рвение… хотя полнее, чем в «Каталоге Фробениуса», он это растение не опишет.