Соловьиный остров

— Однако действия Димсдейл показались Августу неэтичными, а подчас и незаконными. Вот, скажем, ее эксперименты: она так ловко умела устроить свои дела, что у Министерства никогда не возникало к ней вопросов; между тем, она испытывала зелья на своих сотрудниках, а те не смели сказать ни слова против. Никто не возражал.

— Я не знал, — задумчиво сказал Дамблдор.

— Если б и знали — что бы вы сделали? — мадам Мераль пожала плечами с тяжеловесной рассудительностью. — Август сразу заявил, что терпеть такого не станет. Сначала Димсдейл пыталась его запугать, но муж был — как вы это говорите? — не робкого десятка; потом она принялась его улещивать: якобы все она делала ради науки, и даже посулила сделать Августа своим помощником. Однако муж оставался вежлив, но непреклонен — Димсдейл прекращает эксперименты или Министерство будет извещено об истинной сути ее опытов. Тогда она смирилась. Нам так казалось. Август не торжествовал, о нет; он был добрый человек. Всегда говорил, что Агата Димсдейл — блестящий ученый и нужно всего лишь удерживать ее… как это? в рамках.

Мадам Мераль остановилась и отпила глоток чаю.

Все, затаив дыхание, ждали, когда она продолжит, только Снейп рассеянно перелистывал волглые, разбухшие от времени и небрежного хранения листы дела.

— Удержать ее в рамках! Как же мы были наивны! Не прошло и полугода, как Димсдейл прислали редкие растения из Южной Америки, и она принялась составлять новое зелье, излечивающее бесплодие. Зелье получилось чудовищно токсичным; в малых, очень малых дозах оно действительно давало результаты, однако, накапливаясь в организме, приводило к смерти. Почти все ее подопытные животные не доживали до родов, остальные умирали во время родов и сразу после них. Сначала Димсдейл экспериментировала на животных: на крысах, на собаках, на обезьянах. Однажды Август пришел сам не свой. Она собиралась проводить испытания на людях. На магглах.

— О, — вырвалось у Тонкс.

— «Все, — сказал Август. — Вы преступница. Я иду в Министерство. Это не наука — то, что вы делаете. Вы хуже всякого животного». Думаю, последние слова определили его участь. Даже если бы Август не угрожал Димсдейл разоблачением и срывом экспериментов, она не простила бы ему оскорбления. Мы жили не в Центре, в деревне рядом, и в то утро я не хотела отпускать Августа. Я чувствовала — нельзя ему возвращаться в Центр. Но муж сказал, что ему нужны документы, лабораторные журналы, иначе ему не поверят. Он поцеловал меня и ушел. Больше я его никогда не видела.

Мадам Мераль снова замолчала.

— Да как же она смогла избежать наказания? — воскликнул Шеклболт. — Невероятно! Опыты на людях — и ее оправдали!

— В материалах дела не было ни слова об этом, — пояснил Снейп. — Утверждается, что Агата Димсдейл в ходе экспериментов часто шла на неоправданный риск; но смерть Августа Дефоржа, по мнению судей, последовала в результате его же собственной небрежности. Димсдейл подверглась наказанию по принципу «Respondent superior» … 7, как руководитель, не обеспечивший безопасность сотрудника на рабочем месте.

— А почему миссис Димсдейл вас не узнала? — удивилась Тонкс. — Вы ей угрожали — она должна была вас запомнить.

— Уж не думаете ли вы, что она испугалась моих угроз? Она наверняка ни разу не вспомнила обо мне с тех пор. К тому же, за эти годы я прибавила в весе, а полнота меняет лицо. И фамилию я взяла девичью. Для меня было невыносимо именоваться «Дефорж». Эта фамилия — вечное напоминание о том, что я и без того не в силах забыть.

— Зачем же вам понадобилось убивать Джона Димсдейла? — с недоумением спросил Гарри.

— Странно, что в квиддичной команде вы были ловцом, — сардонически заметил Снейп.

— Почему это? — подобрался Гарри.

— Да потому что вы не из тех, кто схватывает на лету.

Минерва пронзила Снейпа сердитым взглядом, предательница Тонкс тихо фыркнула.

— Я не собиралась его убивать, — терпеливо пояснила мадам Мераль. — Миссис Димсдейл собиралась провести вечер в своей лаборатории, в том сарае, куда никто, кроме нее, никогда не заходил. Я узнала об ее планах от Джанет. Но случилась эта нелепая драка, Джон Димсдейл отправился врачевать свои ушибы, и вот — он мертв. Я сожалею об этом, я не питала враждебности к этому молодому человеку. И подумайте только, что она была за мать — в день похорон сына, на кладбище, она встретилась с этим оборотнем, с Грейбеком, чтобы обсудить свои ужасные планы! А Джанет? Я привязалась к этой девочке. Она так стойко боролась со своим недугом, никогда не жаловалась… и жаль, что я посчитала рассказ о преследующей ее тьме лишь галлюцинацией, вызванной болезнью. Но ее бабка, зная об истинном значении этих видений, сказала лишь, что Джанет не следует увлекаться романами! Нет, у Агаты Димсдейл не было сердца.

— Может, она просто не позволяла своим эмоциям вредить делу, которому была предана? — неуверенно предположил Люпин.