Туман над пепелищем

Что магле понадобилось ночью в Лютном?

— Найдем — узнаем, — не стал настаивать Дадли. — Ты достал список работников транспортного отдела?

— Обещали к выходным. Заодно попытаюсь узнать, кто владелец того склада.

— Тебя не засекут?

— Узнавать будет мой банковский поверенный.

— Твой?

— Лорда Блэка.

Дурсль нахмурился:

— То есть, он знает, кто ты?

— Не он, — Франко смущенно потер нос. — Она. Флер меня вычислила. Догадалась по каким-то банковским документам.

— А…

— Она будет молчать.

Ну, раз Франко так говорит, значит, будет. Можно вздохнуть спокойно.

Дадли решил ничего про Уитби Вудхаузу не говорить, но из этого ничего не получилось. Когда он пришел на работу, то его обрадовали: на свой страх и риск Дик решил все же поговорить с ди-джеем и выяснил интересную вешь. Оказывается, вот уже три года как Пат Юми не является владельцем гаража в Аптон Парке. Он его продал. Некоему Кевину Уитби. А запись в реестре владельцев — это бюрократическая ошибка, потому что все бумаги были оформлены должным образом у юриста. Поэтому у следствия появился новый подозреваемый с темным прошлым. Мистер Кевин Скот Уитби, одна тысяча девятьсот восемьдесят третьего года рождения. Спутник «прыгуна» из«Топшопа».

— Быть того не может! — вырвалось у Дадли прежде, чем он сообразил прикусить язык.

Мелкие колючие глазки Вудхауза дали ему понять, что отмолчаться не удастся.

— Кевин Уитби покончил с собой перед Рождеством 2008-го.

— Вот как? И?

— Через пять дней после «самоубийства» парня Ибби Торнхилл.

— А девушка?

— Порвала отношения с родителями и уехала в неизвестном направлении, как только узнала о смерти Уитби.

— А кто он?

— Независимый журналист, где работал, родные не знают, где-то в Лондоне, — врать приходилось на ходу, и сочинять что-либо правдоподобное времени не было.

— Замечательно, — Дик потер основанием ладони за правым ухом, там, где виднелся старый шрам от ножевого ранения. — У нас есть наркотики, пушеры, самоубийства и мертвый журналист. А искать, по законам жанра, мы будем бабу. Черт с тобой, Дурсль, топай к Донне. Может, найдешь. Когда Дуэйн Харпер открыл глаза, за окном сияло солнце. Собственно, нахальный лучик, прорвавшийся сквозь полупрозрачные занавеси, и разбудил его. А вот несоответствие последних событий, запечатленных в его памяти, и окружающей его обстановки не давало заснуть дальше. Последнее, что он помнил, прежде чем провалиться в беспамятство и тьму, боль от сломанных ребер и отбитых внутренностей. Вполне логично, что если он лежит в тепле, на мягкой кровати и у него почти ничего не болит, то он в Мунго, вот только в клинике нет палат с такими стенами, да и запах там другой. Когда Линда попала в клинику двадцать лет назад, он этот драклов запах до конца дней своих запомнил.

— Мастер Франко, — проскрипел за дверью чей-то пронзительный голос, отвлекая от невеселых раздумий, — ваш гость очнулся.

Ответа «мастера Франко» Дуэйн не расслышал, но буквально сразу послышались чьи-то шаги. Потом дверь открылась, и в комнату вошел темноволосый смуглый парень в ставших сейчас популярными магловских тряпках. Он сел на край кровати. Черные глаза вошедшего прищурились, внимательно, как-то по-особому, рассматривая Харпера.

— Доброе утро, сэр, — у этого мастера был негромкий хрипловатый спокойный голос уверенного в себе человека и какой-то непонятный, рычащий акцент, не мешавший, впрочем, пониманию того, что он говорит. — Как вы себя чувствуете?

Чувствовал себя Дуэйн вполне сносно, о чем не преминул сообщить, по всей видимости, хозяину дома.

— Вот и замечательно. Нет, нет, лежите, — сказал тот, увидев попытку Харпера подняться с подушки. — Кости и внутренние органы должны уже были срастись, но вставать вам пока не стоит. Пить хотите?

— Нет, — Харпер не мог понять, как он вместо старого склада, в котором должен был уйти к предкам, очутился здесь, на кровати. Неужели хозяева Джонни вмешались и остановили своих костоломов? — Я не трогал Джонни… Скажите вашему боссу…

— Тише, тише, не волнуйтесь. Тех, кто вас избил, здесь нет. Вас никто больше не тронет.

Если бы Харпер мог, он бы безо всякой палочки зарядил бы этому целителю в челюсть и сделал бы ноги, но, увы, дементрова слабость… Он и пальцем шевельнуть не мог. Поэтому, когда этот Франко или как его там на самом деле взмахнул палочкой, Дуэйн провалился в наведенный сон.

Как это часто бывает при Сонных чарах, ему ничего не снилось. Поэтому-то эти чары и используют целители: пациент попросту отключается и не мучается ни от боли, ни от воспоминаний, ни от кошмаров. Когда Харпер снова открыл глаза, за окном по-прежнему сияло солнце, но, сколько дней прошло с прошлого пробуждения, он не знал. Он вообще слегка потерялся во времени.