Фандом: Гарри Поттер. В декабре 2008 года в Лондоне умерли два волшебника. Тело чистокровного Стюарта Харпера было обнаружено сторожем в строящемся магловском торгово-развлекательном центре. Маглорожденного Кевина Уитби с пулей в голове нашла его домохозяйка, миссис Дейч. А ответ, что же связывало между собой помощника продавца магазина «Все для квиддича», младшего сына Пожирателя Смерти и начинающего репортера «Воскресного Пророка», найдет детектив инспектор Дадли Дурсль. Но это почему-то никого не обрадует…
Добавить в моё избранное
126 мин, 2 сек 16896
Имя найденного в ТРЦ так и останется неизвестным, расследование, опираясь на отчет судмедэкспертов и найденный в здании улики, придет в выводу о самоубийстве, и дело уйдет в архив. За телом никто не явится, оно не исчезнет, за ним не явятся авроры, оно будет похоронено на муниципальном кладбище на счет государства. Своими выводами Дадли Дурсль, после основательных размышлений и звонка сюзерену, так ни с кем и не поделится. Франко восстановленное реконструктором лицо не опознает, идти в аврорат ни с чем, только с подозрениями, и рисковать сохранностью собственной памяти и не только он не стал.
Дадли не знал, что в то утро, когда он копировал на флешку материалы дела «Самоубийцы из Топшопа», миссис Эдна Дейч, вдовая ведьма средних лет, обнаружила в собственном доме в Денем Грине еще теплое тело своего квартиранта, мистера Кевина Уитби. Молодой человек, забыв, что он маг и у него есть палочка, по-магловски пустил себе пулю в висок. Рядом лежала прощальная записка, забрызганная кровью, которая гласила: «Вина моя безмерна». Работники аврората, вызванные ошеломленной женщиной, в ходе расследования выяснили, что револьвер, найденный близ тела юноши, принадлежал его отцу, следов магического воздействия любого вида они не нашли. Причины, побудившие покончить с собой колумниста «Воскресного пророка», так и остались неизвестными. Тело самоубийцы было отдано его родителям-маглам и погребено на кладбище его родного городка.
Эти две смерти никто не свяжет. До поры до времени, пока четыре года спустя условно-досрочно, за примерное поведение, на свободу не выйдет Дуэйн Харпер, отсидевший тринадцать лет из положенных ему двадцати. Если бы Дадли спросили: «За каким, собственно говоря, чертом ты пошел на должностное преступление и скопировал то дело?», он бы не ответил. Большой Ди сам не знал, зачем он это сделал. Франко после уверял, усмехаясь, что это и есть интуиция. Но где была эта интуиция, когда он шел на традиционный праздничный обед в Страстную Пятницу? Почему он не почувствовал ничего, кроме досады, когда миссис Полкисс завела разговор о неприятностях сына?
Впрочем, сам бы Дадли не назвал обвинение в убийстве неприятностью. На его скромный взгляд, неприятности были у Пирса до этого, в течение последних десяти лет как минимум. Разумеется, его мать была уверена, что это какая-то чудовищная ошибка, ее мальчика с кем-то перепутали. Говорить о полицейском произволе она благоразумно не стала. А Дадли не знал, как сказать миссис Полкисс, что вероятность ошибки крайне мала, что ее примерный сын еще лет в шестнадцать толкал травку среди сверстников.
У детей из таких пригородов, как Литтл-Уингинг, обычно безоблачное детство и перспективное будущее. Иначе у отпрысков состоятельных представителей среднего класса и быть не может: хорошая частная школа, возможность получить высшее образование, денежная должность в перспективе. Все это ждало и Дадли, и Пирса, как и остальных ребят из их компании. И если Мэл и Гордон сейчас носят костюмы и работают где-то в Сити, то у Дадли и Пирса все пошло наперекосяк. Дурсль проучился год в экономическом колледже, понял, насколько это не его, и забрал документы. Вернон Дурсль, помнится, жутко разозлился, узнав об этом, но к тому времени его строптивый сын уже учился в полицейской академии. Обиженный отец с ним даже перестал разговаривать. Но со временем родители смирились с его выбором. Окончательно отец успокоился пару лет назад, видя, что его сын не собирается до старости патрулировать улицы, а перевелся в ОКР и делает карьеру, получив звание инспектора.
Но если судьба и мировоззрение Дадли Дурсля во многом переменились из-за Гарри Поттера, то Пирс Полкисс свою судьбу вершил исключительно сам. Сыну валютного хеджера и сэйлз-менеджера была так же уготована участь продолжить дело родителей. Юноша поступил в колледж, но был отчислен за систематическую неуспеваемость на третьем курсе. Хотя на самом деле причиной его отчисления стало его активное участие в распространении наркотиков. Улик для полиции не нашлось — администрация не захотела выносить сор из избы и портить себе репутацию, Пирса попросту отчислили. Дальше все было только хуже, арест по подозрению в убийстве был, как ни грустно, весьма вероятен и закономерен. Возможно, именно его печальная карьера примирила Дурслей с выбором сына.
Жизненные перипетии Полкисса-младшего были известны чете Дурслей по одной простой причине: миссис Полкисс работала на Вернона Дурсля и достаточно часто заходила к Петунии на чай. А вот Дадли с Пирсом выделись считанные разы и отношения их были далеки от дружелюбных. Но все равно Большой Ди не знал, что ответить матери его бывшего друга, кроме банального совета обратиться к адвокату.
Словом, праздник был изрядно подпорчен. Домой Дадли вернулся не в самом хорошем настроении. Неприятный комок чувств, которые он бы и сам не смог идентифицировать, горчил и царапал душу, и на следующее день детектив инспектор Дурсль вместо обеда отправился в тот участок, где в камере предварительного заключения сидел друг детства.
Дадли не знал, что в то утро, когда он копировал на флешку материалы дела «Самоубийцы из Топшопа», миссис Эдна Дейч, вдовая ведьма средних лет, обнаружила в собственном доме в Денем Грине еще теплое тело своего квартиранта, мистера Кевина Уитби. Молодой человек, забыв, что он маг и у него есть палочка, по-магловски пустил себе пулю в висок. Рядом лежала прощальная записка, забрызганная кровью, которая гласила: «Вина моя безмерна». Работники аврората, вызванные ошеломленной женщиной, в ходе расследования выяснили, что револьвер, найденный близ тела юноши, принадлежал его отцу, следов магического воздействия любого вида они не нашли. Причины, побудившие покончить с собой колумниста «Воскресного пророка», так и остались неизвестными. Тело самоубийцы было отдано его родителям-маглам и погребено на кладбище его родного городка.
Эти две смерти никто не свяжет. До поры до времени, пока четыре года спустя условно-досрочно, за примерное поведение, на свободу не выйдет Дуэйн Харпер, отсидевший тринадцать лет из положенных ему двадцати. Если бы Дадли спросили: «За каким, собственно говоря, чертом ты пошел на должностное преступление и скопировал то дело?», он бы не ответил. Большой Ди сам не знал, зачем он это сделал. Франко после уверял, усмехаясь, что это и есть интуиция. Но где была эта интуиция, когда он шел на традиционный праздничный обед в Страстную Пятницу? Почему он не почувствовал ничего, кроме досады, когда миссис Полкисс завела разговор о неприятностях сына?
Впрочем, сам бы Дадли не назвал обвинение в убийстве неприятностью. На его скромный взгляд, неприятности были у Пирса до этого, в течение последних десяти лет как минимум. Разумеется, его мать была уверена, что это какая-то чудовищная ошибка, ее мальчика с кем-то перепутали. Говорить о полицейском произволе она благоразумно не стала. А Дадли не знал, как сказать миссис Полкисс, что вероятность ошибки крайне мала, что ее примерный сын еще лет в шестнадцать толкал травку среди сверстников.
У детей из таких пригородов, как Литтл-Уингинг, обычно безоблачное детство и перспективное будущее. Иначе у отпрысков состоятельных представителей среднего класса и быть не может: хорошая частная школа, возможность получить высшее образование, денежная должность в перспективе. Все это ждало и Дадли, и Пирса, как и остальных ребят из их компании. И если Мэл и Гордон сейчас носят костюмы и работают где-то в Сити, то у Дадли и Пирса все пошло наперекосяк. Дурсль проучился год в экономическом колледже, понял, насколько это не его, и забрал документы. Вернон Дурсль, помнится, жутко разозлился, узнав об этом, но к тому времени его строптивый сын уже учился в полицейской академии. Обиженный отец с ним даже перестал разговаривать. Но со временем родители смирились с его выбором. Окончательно отец успокоился пару лет назад, видя, что его сын не собирается до старости патрулировать улицы, а перевелся в ОКР и делает карьеру, получив звание инспектора.
Но если судьба и мировоззрение Дадли Дурсля во многом переменились из-за Гарри Поттера, то Пирс Полкисс свою судьбу вершил исключительно сам. Сыну валютного хеджера и сэйлз-менеджера была так же уготована участь продолжить дело родителей. Юноша поступил в колледж, но был отчислен за систематическую неуспеваемость на третьем курсе. Хотя на самом деле причиной его отчисления стало его активное участие в распространении наркотиков. Улик для полиции не нашлось — администрация не захотела выносить сор из избы и портить себе репутацию, Пирса попросту отчислили. Дальше все было только хуже, арест по подозрению в убийстве был, как ни грустно, весьма вероятен и закономерен. Возможно, именно его печальная карьера примирила Дурслей с выбором сына.
Жизненные перипетии Полкисса-младшего были известны чете Дурслей по одной простой причине: миссис Полкисс работала на Вернона Дурсля и достаточно часто заходила к Петунии на чай. А вот Дадли с Пирсом выделись считанные разы и отношения их были далеки от дружелюбных. Но все равно Большой Ди не знал, что ответить матери его бывшего друга, кроме банального совета обратиться к адвокату.
Словом, праздник был изрядно подпорчен. Домой Дадли вернулся не в самом хорошем настроении. Неприятный комок чувств, которые он бы и сам не смог идентифицировать, горчил и царапал душу, и на следующее день детектив инспектор Дурсль вместо обеда отправился в тот участок, где в камере предварительного заключения сидел друг детства.
Страница 2 из 36
