Туман над пепелищем

— Ты что такое «дружок» или«костяной король» знаешь?

Дадли отрицательно помотал головой.

— Ну да… Фетандил (п/а: вещества с таким названием не существует) это, наркота поганая, тяжелая, зависимость возникает быстро, вероятность, как любит говорить Мерри, «летательного исхода» при передозе пятьдесят на пятьдесят. Дрянь эта искусственная, стоит дорого, поставляется нашими юго-восточными друзьями. Но лет пять назад…

Пять лет назад на рынок была выброшена партия «короля» за вдвое меньшую цену. Обычно такое бывает при некачественном товаре, но не в этот раз. Качество было на высоте. Аналитики бюро решили, что кто-то сбрасывает украденный наркотик, однако они ошиблись. Буквально три месяца спустя поступила новая партия той же дури, по столь же низкой цене. Но вот кто и откуда поставляет наркотики, да еще в таком масштабе, выяснить не удалось. То, что это не турки — клялась вся диаспора: новички изрядно ударили по карману прежних поставщиков, и те жаждали мести. А тут еще масла в огонь подлили эксперты. Они выяснили, что этот вид«дружка» производился частично с использованием сырья из растений, которые не росли в той же Турции, но прекрасно себя чувствовали на территории Европы, и в Королевстве в том числе. В-общем, собрав все факты воедино, аналитики пришли к выводу, что какой-то британский умник нашел способ и возможность производить убойную дрянь в большом объеме, используя местные ресурсы.

— … Веришь, нет, мы за пять лет проверили всех мало-мальских толковых химиков, студентов, самоучек, даже этих… — Дик прищелкнул пальцами, — ну, которые травки всякие изучают. Ни-че-го! Пшик на выходе! Хвостом ходили за дилерами. Снова мимо: наркота будто из воздуха появлялась, а все попытки ареста этих козлов проваливались, при них не было ни денег, ни наркотика. За эти чертовы пять лет мы потеряли трех агентов под прикрытием. Дрянь дело, что говорить!

Вудхауз говорил, горячась и активно жестикулируя свободной рукой. Его светлые глаза зло блестели, а кончик кривого носа дергался и подрагивал. И Дадли его прекрасно понимал: они находили в шаге от выяснения источника, и все сорвалось по нелепой случайности.

Один из информаторов работал водителем Ханта, который с недавнего времени стал торговать тем самым «костяным королем» местного, так сказать, изготовления. Он должен был выяснить механизм оплаты и поставки наркотика, но внезапно Джонни поменял решение и поехал не на своей машине, а на машине с Пирсом. Информатор смог чудом дать сигнал, и за Полкиссом попытались проследить. В какой-то момент наружка их упустила, а наутро Хант был найден на автобусной остановке с тремя колотыми ранами в области сердца. Полкисса, естественно, задержали, но он утверждал, что высадил Ханта в какой-то подворотне и больше не видел. Правда, рот он открыл лишь на первом допросе. Определенно, показания Пирса детективам был очень, просто жизненно необходимы. А друг детства хотел жить, и потому молчал. — Привет, Пирс. Как дела? — Дадли улыбнулся бывшему другу, садясь на стул.

Полкисс зло посмотрел на него исподлобья. Мелкий и тощий в детстве, он позже вытянулся, но остался таким же худым. Треугольное лицо, большие оттопыривающиеся уши и близко посаженные черные глаза по-прежнему делали его похожим на мышь.

— Большой Ди. В костюме. Смотрю, делаешь карьеру. Родители, по ходу, гордятся, да? Ну как же, Дадлипусечка, гроза хулиганов, опора общества. Или это добрые дяденьки из наркоконтроля одолжили приличные шмотки, и в раздевалке тебя ждет форма?

Полкисс пытался хорохориться. Он нервничал, а когда Пирс нервничает, он нарывается и хамит.

— Почему бы нет, — пожал плечами Дадли, — у моих родителей есть для этого все основания.

Пирс фыркнул и презрительно сморщил нос.

— А вот твоя мама волнуется. Мы с ней виделись на той неделе, она плакала и не хотела верить, что ее сын — убийца.

Молодой человек хотел что-то сказать, но в последний момент сжал губы и возмущенно ерзнул на стуле. Когда Полкиссу исполнилось пятнадцать, его отец бросил семью. Дурсль хорошо помнил, каким потерянным был его друг, когда рассказывал, что миссис Полкисс заплакала, узнав об этом. Тот впервые увидел, как мать плачет, и был совершенно потрясен и напуган этим зрелищем.

— Брось, Пирс, я вот тоже в это не верю.

— Ну да, — прошипел Полкисс, — Пирс — слабак, он только держать и умеет, а бьет у нас всегда Дадли! Пирс — нарик конченный, а Большой Ди, как всегда, на коне!

— Я никогда не считал тебя слабаком.

— Ага. Ты еще скажи, что твоего чокнутого кузена ты не считал психом. Он уже в психушке или еще нет? Или все-таки в тюряге?

— Гарри не был психом, Пирс. И он умер. Четырнадцать лет назад.

— Какая трагедия! Мои соболезнования, — издевательски протянул Полкисс.

— И я совсем не хочу еще и хоронить своего друга, пусть и бывшего, — твердым тоном негромко сказал Ди.