Рука

19 октября

— Паркинсон? Да, мы с ней работали в лавке мистера Мердока. Она составляла букеты и икебаны. Иногда стояла на кассе, но редко. Глупая девица была, ничего не смыслила в бизнесе. Как-то продала жёлтые розы … Эрни Макмилану. Бедняга хотел сделать предложение своей девушке, а в итоге получил букетом по роже. Какой скандал был! А убытки! У нас неделю не было покупателей, и всё из-за Паркинсон.

Мистер Бишер покачал головой, всем своим видом выказывая неодобрение. Дескать, если бы не Панси, то цветочная лавка мистера Мердока давно бы обогнала конкурентов. И в первую очередь мерзких ирландцев — рыжих О'Доэрти, — которые каждую пятницу делали скидки: три букета по цене двух и похоронный венок в подарок.

— У мисс Паркинсон были разногласия с работодателем? — спросил Поттер.

Он не первый год работал в Аврорате, но до сих пор не привык брать показания у свидетелей. Каждый раз ему казалось, что он копается в грязном белье, находя и выставляя напоказ самое неприглядное.

— Разногласия? Да как сказать… Мистер Мердок по пять раз на день грозился уволить Паркинсон, но дальше крика дело ни разу не заходило. На ней же «маяк» был надет — девчонка была безобидней домового эльфа, и платили ей соответственно. По правде говоря, шеф отходчивый, но до ужаса скупой. Повышение зарплаты порой по полгода ждём, так что Паркинсон он бы не уволил, несмотря на её длинный язык.

Из-за него её могли и убить. Паркинсон всегда много и не по делу болтала. Конечно, то, что с ней сделали — ужасно, но она вполне могла нарваться на проклятие.

Глупая она была. Глупая.

— Паркинсон мне никогда не нравилась. Мы были соседями, но близко не общались. Почему? Она была… неприятным человеком. Смотрела на окружающих как на дерьмо, приставшее к подмёткам, хотя сама-то почти всё потеряла после войны.

Паркинсон была из тех людей, которые много о себя мнят, а на самом деле не стоят и кната. Друзья? Нет, у неё не было друзей.

Выходные Панси зачастую проводила в одиночестве и могла днями просиживать в квартире. Она мне напоминала одну из тех старых кошатниц, которые наблюдают за миром через щель в ставнях и смотрят на всех с осуждением. С той лишь разницей, что у неё и кошки-то не было.

— К ней вообще никто никогда не приходил, мисс Патил?

Парвати нахмурилась, обдумывая вопрос. По правде говоря, она и сама не стремилась общаться с Паркинсон. В памяти ещё свежи были воспоминания о седьмом курсе, а по ночам до сих пор снились кошмары. Но это совершенно не было связано с тем, что Панси была завистливой стервой. Совершенно.

— Надзиратель приходил по субботам, чтобы проверить «маяк». Ещё какой-то парень захаживал пару раз. Лица я не видела, запомнила только, что на нём была надета куртка из драконьей кожи. Я такую только в «Ведьмополитене» видела.

Паркинсон, конечно, никому ничего про него не рассказывала, но было видно, что у неё всё серьёзно. Она даже новую мантию купила, представляете? Паркинсон, у которой вечно не хватало сиклей, чтобы вовремя заплатить за квартиру, купила мантию.

Я читала статью в «Пророке». Ужасно, что всё так закончилось, но, мне кажется, она могла спровоцировать нападение.

Впрочем, о мёртвых говорят либо хорошо, либо никак.

— Моя работа весьма специфична. И не всегда приятна.

Я три года был надзирателем мисс Паркинсон, и она ни разу за это время не пыталась избавиться от «маяка». Когда только изобрели это устройство, было много споров и волнений среди магов. Шутка ли, что браслет с вязью рун может одновременно ограничивать магию и отслеживать перемещение волшебника.

Другие мои подопечные пытались избавиться от «маяка». Один молодой человек дошёл до того, что отрезал себе руку и попытался скрыться в мире магглов, но его всё равно нашли. Были и те, кто пытался подкупом или угрозами заставить меня снять с них «маяк». И те, кто пытался соблазнить. Хе-хе, представляете? Меня — и соблазнить.

Надзиратель был волшебником в годах, с блестящей лысиной и внушительным пивным брюшком. Он чем-то напоминал почтенного немецкого бургомистра, всегда ставящего точность и исполнительность выше личных симпатий.

— После смерти родителей мисс Паркинсон старалась не встревать в неприятности. Её можно понять — остаться одной в столь юном возрасте тяжело. Она никогда не нарушала правила и была у меня на хорошем счету. Через год я собирался подать прошение смягчить приговор. «Маяк» бы с неё не сняли, но позволили бы найти более достойную работу, чем продавец в цветочной лавке.

— Она с кем-то встречалась?

— Кажется, она о чём-то таком упоминала. Знаете, влюблённые юные девушки всегда одинаковы. Им кажется, что никто ничего не замечает, но их всегда выдаёт походка. Такая лёгкая, пружинистая, с едва заметной ленцой, как у кошки, вышедшей на прогулку. Уж поверьте мне: я в этом разбираюсь.

Имя?