Фандом: Гарри Поттер. Но каждый цветок грелся на солнышке и думал только о собственной своей сказке или истории; их наслушалась Герда много, но ни один из цветов не сказал ни слова о Кае.
Добавить в моё избранное
9 мин, 31 сек 1478
Нет, не называла.
В конце концов, я был её надзирателем, а не другом.
— После школы мы с Панси мало общались. А после моей свадьбы с Асторией совсем перестали видеться. Помнится, она тогда запустила в меня вазой и обозвала хм… неважно.
— Но всё же вы с ней встречались за несколько дней до её смерти?
— Да, Поттер. Она прислала сову и попросила о встрече в «Дырявом котле», и я согласился. Она редко о чём-то просила, считала это унизительным.
Что она хотела? Выговориться, наверное. Она выглядела ужасно напуганной. Панси рассказала, что у неё проблемы на работе. Что-то связанное с Мердоком. Он любил экспериментировать с цветами, выводить новые сорта. Особенно ядовитые. Кажется, в этот раз у него получилось вырастить что-то совсем невероятное, и этим заинтересовались маги определённого круга.
Малфой замолчал, сомневаясь, стоит ли говорить дальше или лучше промолчать. Но потом вспомнил, что стало с Паркисон, и решил рассказать всё. Он никогда не был дураком и отлично знал, когда стоит наступить на горло своей гордости.
— Панси была безобидной. Она вполне могла случайно оказаться не в том месте и не в то время. У неё даже возможности защититься не было — «маяк» накладывал ограничения на магию, но ты это и так знаешь.
Заметил ли я что-то странное? Нет, ничего такого. Разве что Панси ушла из «Дырявого котла» вмести с каким-то парнем. Я видел его со спины, так что узнать не смогу. Разве что куртку. Да, на нём была надета отличная куртка из драконьей кожи. Не меньше пятидесяти галлеонов.
Я-то знаю толк в таких вещах!
— Она приходила к нам раз в неделю, учила Альберта играть на фортепиано. Сама мисс Паркинсон играла не то чтобы виртуозно, но сыну нравилось. Они неплохо ладили. Иногда она оставалась на ужин, но старалась не навязываться.
Хорошая была девочка. Она ужасно стеснялась «маяка» и носила одежду с длинными рукавами. Жаль, что она так рано осталась без родителей. Мисс Паркинсон никогда не жаловалась и ни разу не попросила поднять жалование, хотя было заметно, что ей туго приходится.
А как она обрадовалась подаренной мантии! Расплакалась, представляете?
— Как она вела себя в вашу последнюю встречу?
— Как обычно. Провела занятие, получила деньги и ушла. Только… Точно! Она обняла на прощание Альберта. Раньше она никогда так не делала. Я ещё удивилась тогда, но не придала значения.
Мистер Поттер, вы случайно не знаете, когда будут похороны? Мы с сыном хотели бы попрощаться.
Ужасно жаль девочку.
Она была хорошей.
18 октября
— Вот тебе и подарочек. Опять будем вкалывать по выходным.
— Не ворчи, Рон. В конце концов, это твоя работа, — сказал Гарри.
Он ещё раз окинул взглядом оранжерею, но не заметил ничего нового. На дорожке между клумбами в луже крови лежал «маяк» и оторванная рука. Ногти были накрашены ярко-красным лаком, отчего казалось, что кончики пальцев испачканы в крови.«Маяк», судя по данным, принадлежал Паркинсон. Рука, впрочем, тоже.
Нужно будет провести экспертизу, чтобы точно это установить, но Поттер чувствовал, что не ошибается. Что интересно, все стекла и зеркала в оранжерее были разбиты, будто заклинание, оторвавшее Паркинсон руку, по касательной задело и их.
Всё остальное было на месте. Мистер Мердок лично подтвердил, что ничего не исчезло и ценнейшие сорта роз и гиацинтов не пострадали. О том, насколько сильно пострадала мисс Паркинсон, он не спросил.
Цветы волновали его гораздо больше, чем какие-то рабочие, которых можно было легко заменить. Гарри вспомнил старую маггловскую сказку о разбитом зеркале, чьи осколки попали в сердца и глаза людей. Кто-кто, а мистер Мердок отлично подходил на роль бездушного ублюдка и без всяких заколдованных артефактов.
— Как думаешь, Паркинсон выжила? — спросил Рон.
Гарри пожал плечами.
Глупый вопрос: после таких проклятий не выживают.
17 октября
— Синие розы находятся в оранжерее.
— Мердок?
— Приходит туда в восемь и уходит в девять каждый день. Я проследила за ним. Он пунктуален до мелочей. Думаю, всё должно пройти гладко.
— Всё и пройдёт.
Чарли обнял Панси и легко поцеловал. Она волновалась, и на то были причины. В конце концов, Паркинсон собиралась продать разработки своего начальника конкурентам — за такое не погладят по головке. Конечно, если поймают.
Но Паркинсон была готова рискнуть всем, ведь плата более чем достойна.
— Вот увидишь, всё получится. А потом мы уедем из Англии, и ты забудешь последние три года как страшный сон.
— Мы? А ты самоуверен, Уизли.
Панси нахмурилась, стараясь казаться сердитой, но потом не выдержала и улыбнулась. Она никогда не могла подолгу злиться на него, даже тогда, когда он использовал её.
В конце концов, я был её надзирателем, а не другом.
— После школы мы с Панси мало общались. А после моей свадьбы с Асторией совсем перестали видеться. Помнится, она тогда запустила в меня вазой и обозвала хм… неважно.
— Но всё же вы с ней встречались за несколько дней до её смерти?
— Да, Поттер. Она прислала сову и попросила о встрече в «Дырявом котле», и я согласился. Она редко о чём-то просила, считала это унизительным.
Что она хотела? Выговориться, наверное. Она выглядела ужасно напуганной. Панси рассказала, что у неё проблемы на работе. Что-то связанное с Мердоком. Он любил экспериментировать с цветами, выводить новые сорта. Особенно ядовитые. Кажется, в этот раз у него получилось вырастить что-то совсем невероятное, и этим заинтересовались маги определённого круга.
Малфой замолчал, сомневаясь, стоит ли говорить дальше или лучше промолчать. Но потом вспомнил, что стало с Паркисон, и решил рассказать всё. Он никогда не был дураком и отлично знал, когда стоит наступить на горло своей гордости.
— Панси была безобидной. Она вполне могла случайно оказаться не в том месте и не в то время. У неё даже возможности защититься не было — «маяк» накладывал ограничения на магию, но ты это и так знаешь.
Заметил ли я что-то странное? Нет, ничего такого. Разве что Панси ушла из «Дырявого котла» вмести с каким-то парнем. Я видел его со спины, так что узнать не смогу. Разве что куртку. Да, на нём была надета отличная куртка из драконьей кожи. Не меньше пятидесяти галлеонов.
Я-то знаю толк в таких вещах!
— Она приходила к нам раз в неделю, учила Альберта играть на фортепиано. Сама мисс Паркинсон играла не то чтобы виртуозно, но сыну нравилось. Они неплохо ладили. Иногда она оставалась на ужин, но старалась не навязываться.
Хорошая была девочка. Она ужасно стеснялась «маяка» и носила одежду с длинными рукавами. Жаль, что она так рано осталась без родителей. Мисс Паркинсон никогда не жаловалась и ни разу не попросила поднять жалование, хотя было заметно, что ей туго приходится.
А как она обрадовалась подаренной мантии! Расплакалась, представляете?
— Как она вела себя в вашу последнюю встречу?
— Как обычно. Провела занятие, получила деньги и ушла. Только… Точно! Она обняла на прощание Альберта. Раньше она никогда так не делала. Я ещё удивилась тогда, но не придала значения.
Мистер Поттер, вы случайно не знаете, когда будут похороны? Мы с сыном хотели бы попрощаться.
Ужасно жаль девочку.
Она была хорошей.
18 октября
— Вот тебе и подарочек. Опять будем вкалывать по выходным.
— Не ворчи, Рон. В конце концов, это твоя работа, — сказал Гарри.
Он ещё раз окинул взглядом оранжерею, но не заметил ничего нового. На дорожке между клумбами в луже крови лежал «маяк» и оторванная рука. Ногти были накрашены ярко-красным лаком, отчего казалось, что кончики пальцев испачканы в крови.«Маяк», судя по данным, принадлежал Паркинсон. Рука, впрочем, тоже.
Нужно будет провести экспертизу, чтобы точно это установить, но Поттер чувствовал, что не ошибается. Что интересно, все стекла и зеркала в оранжерее были разбиты, будто заклинание, оторвавшее Паркинсон руку, по касательной задело и их.
Всё остальное было на месте. Мистер Мердок лично подтвердил, что ничего не исчезло и ценнейшие сорта роз и гиацинтов не пострадали. О том, насколько сильно пострадала мисс Паркинсон, он не спросил.
Цветы волновали его гораздо больше, чем какие-то рабочие, которых можно было легко заменить. Гарри вспомнил старую маггловскую сказку о разбитом зеркале, чьи осколки попали в сердца и глаза людей. Кто-кто, а мистер Мердок отлично подходил на роль бездушного ублюдка и без всяких заколдованных артефактов.
— Как думаешь, Паркинсон выжила? — спросил Рон.
Гарри пожал плечами.
Глупый вопрос: после таких проклятий не выживают.
17 октября
— Синие розы находятся в оранжерее.
— Мердок?
— Приходит туда в восемь и уходит в девять каждый день. Я проследила за ним. Он пунктуален до мелочей. Думаю, всё должно пройти гладко.
— Всё и пройдёт.
Чарли обнял Панси и легко поцеловал. Она волновалась, и на то были причины. В конце концов, Паркинсон собиралась продать разработки своего начальника конкурентам — за такое не погладят по головке. Конечно, если поймают.
Но Паркинсон была готова рискнуть всем, ведь плата более чем достойна.
— Вот увидишь, всё получится. А потом мы уедем из Англии, и ты забудешь последние три года как страшный сон.
— Мы? А ты самоуверен, Уизли.
Панси нахмурилась, стараясь казаться сердитой, но потом не выдержала и улыбнулась. Она никогда не могла подолгу злиться на него, даже тогда, когда он использовал её.
Страница 2 из 3
