Как имя Слендера перестало пугать.
Добавить в моё избранное
10 мин, 35 сек 4589
Вдруг я чувствую, как его потряхивает. Он уткнулся лицом мне в плечо и плачет. От смеха.
— Какая ты наивная… — всхлипывает. — Думаешь, если нарисовала мне глаза, то и сердце появится?
Я отодвигаюсь от него и хмурюсь.
— Я уйду, а когда вернусь, чтобы тебя не было.
И я в самом деле ухожу в магазин, а когда возвращаюсь, он сидит за столом и ждёт меня.
— Простишь?
Киваю, закусив губу.
— Помнишь, я говорил об одной вещи…
— Скажи, ты хочешь убивать?
— А ты не заметила, сколько раз я уходил за эту неделю охотиться?
— Нисколько.
— Именно. Так вот. Я видел здесь недалеко своего брата.
— У тебя есть брат?
— Трое их, моя дорогая. Когда я в последний раз с ними общался, было столько. И они ищут меня, чтобы вернуть. Вот только тебя убьют, потому что ты меня очеловечила. Так как я не могу допустить, чтобы ты умерла, мне придётся их выследить. А ты не поддаёшься гипнозу…
Я ощущаю, как у меня останавливается сердце.
— А я не могу их тоже нарисовать?
— Я добровольно пошёл на это. А они… нет.
— Их надо убить? Их можно нейтрализовать?
Он заинтересованно смотрит на меня и говорит, что ещё никто не узнал, как убить Слендера и всю семейку.
— Тогда я знаю. Мне нужна твоя мама.
— Мама? Она не станет с тобой говорить. Она из нас-то всех предпочитает только меня. Я больше всех на неё похож.
— Отведи. Твоя мать не убьёт меня. Ты же не убил.
Он очень долго думает.
— Если она узнает, что я человек, плохо будет. Но я сумею тебя защитить.
— Зачем ты это делаешь? Не даёшь умереть, хочешь защитить?…
— Ты меня нарисовала. И мне так лучше. С тобой.
Я не ответила и решила поискать подробности о его семье. Выяснила, что убийства — основное занятие Слендера.
— А что с твоим отцом? — решила спросить.
— Он беспощаднее смерти. С нею ещё можно договориться, но с папой — никогда. Он не злой, просто равнодушный, думает себе, думает.
— Я что-нибудь сделаю с этим.
Он снова смотрит на меня так, что я смущаюсь.
— Я пойду сам.
Делает шаг, два. Прислоняется своим лбом к моему, закрывает глаза. Дышит. Потом… целует…
Это напоминает водоворот. Торнадо. Ураган. Шторм. Бурю. Грозу.
И он останавливается.
— Я дышу, ем, сплю, у меня есть пульс, и я больше не ледяной. Я должен был это сделать, потому что люблю тебя, правда, мои руки всё ещё могут вылезти из спины или затылка, но…
— Молчи. Иди. Пока я не зарыдала, и ты не остался.
Кивает. И рассыпается пылью.
Всю ночь мне снятся кошмары, а открыв глаза утром, я лицезрею улыбающегося своего повара.
— Я дома.
— Всё хорошо?
— Вообще-то нет. Братьям мы с тобой не мешаем, а отец в ярости. Ещё никогда его таким не видел. Он…
— Слендер? Отойди от неё.
В дверном проёме стоит тёмная фигура безликого мужчины в чёрном плаще и с идеально заточенной косой.
— Доброе утро, папа, — язвительно выплёвывает сын.
— Посмотри, кем ты стал. Кем она тебя сделала… — он делает движение косой в мою сторону. — Начиная с твоей матери, мы обращали людей в безликих. И что? Эта девчонка нашла средство против нас? Нет, ты мне объясни, как ты поняла?
— Чтобы чувствовать, нужно порой увидеть, вдохнуть и попробовать. Ты этого не можешь. А он теперь может, — объясняю.
Слендер встаёт между нами.
— Мама так и не появилась?
Кабадатх качает головой.
— Я вас так не оставлю.
— Но ты был человеком. И мама была. Уходи, дай нам жить. Я не хочу всегда бояться, что она будет при смерти, — Слендер берёт меня за руку.
Его отец поворачивается к нам спиной.
— Ты на неё похожа, — голос монотонный и спокойный. — Но ты, сын, имей в виду, она состарится, а ты будешь жить вечно. Я лично за ней приду. И собой ты её не сделаешь.
— Я сделаю его собой, — уверяю.
Чёрт, и почему я понимаю, когда безликие улыбаются?
Кабадатх пропадает.
— Чарли! Где ты? — высокий голубоглазый мужчина несколькими парами рук шарит по кустам и траве. — Вылезай, мелкий пакостник!
Люблю, когда он ругается устаревшими словами.
— Ага, тут прячешься ты, негодяйка! — он смеётся и обвивает меня руками.
Потом мы случайно падаем в траву. Громко залаяв, на мою защиту прибегает Чарли. Слендер поднимает его над землёй и умудряется поцеловать меня так, что пёс даже не успевает заскулить.
А ведь с чего всё началось?…
— Ну давай заведём щеночка, я хочу собаку, ну пожалуйста-а-а!
— Чтобы я дрессировала и тебя, и щенка?
— Нет, ты нас будешь любить. Он будет нашей с тобой жертвой, хе-хе…
— Какая ты наивная… — всхлипывает. — Думаешь, если нарисовала мне глаза, то и сердце появится?
Я отодвигаюсь от него и хмурюсь.
— Я уйду, а когда вернусь, чтобы тебя не было.
И я в самом деле ухожу в магазин, а когда возвращаюсь, он сидит за столом и ждёт меня.
— Простишь?
Киваю, закусив губу.
— Помнишь, я говорил об одной вещи…
— Скажи, ты хочешь убивать?
— А ты не заметила, сколько раз я уходил за эту неделю охотиться?
— Нисколько.
— Именно. Так вот. Я видел здесь недалеко своего брата.
— У тебя есть брат?
— Трое их, моя дорогая. Когда я в последний раз с ними общался, было столько. И они ищут меня, чтобы вернуть. Вот только тебя убьют, потому что ты меня очеловечила. Так как я не могу допустить, чтобы ты умерла, мне придётся их выследить. А ты не поддаёшься гипнозу…
Я ощущаю, как у меня останавливается сердце.
— А я не могу их тоже нарисовать?
— Я добровольно пошёл на это. А они… нет.
— Их надо убить? Их можно нейтрализовать?
Он заинтересованно смотрит на меня и говорит, что ещё никто не узнал, как убить Слендера и всю семейку.
— Тогда я знаю. Мне нужна твоя мама.
— Мама? Она не станет с тобой говорить. Она из нас-то всех предпочитает только меня. Я больше всех на неё похож.
— Отведи. Твоя мать не убьёт меня. Ты же не убил.
Он очень долго думает.
— Если она узнает, что я человек, плохо будет. Но я сумею тебя защитить.
— Зачем ты это делаешь? Не даёшь умереть, хочешь защитить?…
— Ты меня нарисовала. И мне так лучше. С тобой.
Я не ответила и решила поискать подробности о его семье. Выяснила, что убийства — основное занятие Слендера.
— А что с твоим отцом? — решила спросить.
— Он беспощаднее смерти. С нею ещё можно договориться, но с папой — никогда. Он не злой, просто равнодушный, думает себе, думает.
— Я что-нибудь сделаю с этим.
Он снова смотрит на меня так, что я смущаюсь.
— Я пойду сам.
Делает шаг, два. Прислоняется своим лбом к моему, закрывает глаза. Дышит. Потом… целует…
Это напоминает водоворот. Торнадо. Ураган. Шторм. Бурю. Грозу.
И он останавливается.
— Я дышу, ем, сплю, у меня есть пульс, и я больше не ледяной. Я должен был это сделать, потому что люблю тебя, правда, мои руки всё ещё могут вылезти из спины или затылка, но…
— Молчи. Иди. Пока я не зарыдала, и ты не остался.
Кивает. И рассыпается пылью.
Всю ночь мне снятся кошмары, а открыв глаза утром, я лицезрею улыбающегося своего повара.
— Я дома.
— Всё хорошо?
— Вообще-то нет. Братьям мы с тобой не мешаем, а отец в ярости. Ещё никогда его таким не видел. Он…
— Слендер? Отойди от неё.
В дверном проёме стоит тёмная фигура безликого мужчины в чёрном плаще и с идеально заточенной косой.
— Доброе утро, папа, — язвительно выплёвывает сын.
— Посмотри, кем ты стал. Кем она тебя сделала… — он делает движение косой в мою сторону. — Начиная с твоей матери, мы обращали людей в безликих. И что? Эта девчонка нашла средство против нас? Нет, ты мне объясни, как ты поняла?
— Чтобы чувствовать, нужно порой увидеть, вдохнуть и попробовать. Ты этого не можешь. А он теперь может, — объясняю.
Слендер встаёт между нами.
— Мама так и не появилась?
Кабадатх качает головой.
— Я вас так не оставлю.
— Но ты был человеком. И мама была. Уходи, дай нам жить. Я не хочу всегда бояться, что она будет при смерти, — Слендер берёт меня за руку.
Его отец поворачивается к нам спиной.
— Ты на неё похожа, — голос монотонный и спокойный. — Но ты, сын, имей в виду, она состарится, а ты будешь жить вечно. Я лично за ней приду. И собой ты её не сделаешь.
— Я сделаю его собой, — уверяю.
Чёрт, и почему я понимаю, когда безликие улыбаются?
Кабадатх пропадает.
— Чарли! Где ты? — высокий голубоглазый мужчина несколькими парами рук шарит по кустам и траве. — Вылезай, мелкий пакостник!
Люблю, когда он ругается устаревшими словами.
— Ага, тут прячешься ты, негодяйка! — он смеётся и обвивает меня руками.
Потом мы случайно падаем в траву. Громко залаяв, на мою защиту прибегает Чарли. Слендер поднимает его над землёй и умудряется поцеловать меня так, что пёс даже не успевает заскулить.
А ведь с чего всё началось?…
— Ну давай заведём щеночка, я хочу собаку, ну пожалуйста-а-а!
— Чтобы я дрессировала и тебя, и щенка?
— Нет, ты нас будешь любить. Он будет нашей с тобой жертвой, хе-хе…
Страница 3 из 4
