Как имя Слендера перестало пугать.
Добавить в моё избранное
10 мин, 35 сек 4588
— Садись.
Он слушается и внимательно следит, как я вытаскиваю краски, наливаю воду, ищу растворитель, смачиваю кисти.
— Это не больно, — у меня это звучит глуповато.
Он и смеётся.
Самая нужная мне в нём часть тела — губы. Он должен уметь говорить, а не быть моим внутренним голосом. Потом нос. Он будет хотя бы притворяться, что дышит.
Пока рисую глаза, расспрашиваю его о прошлой жизни. Теперь голос кажется даже мягким.
— Ты был человеком?
— Не помню. Я давно живу.
— Голубой или зелёный?
— Голубой. А что лучше?
Качаю головой, не ответив.
— Ты красивый, — искренне восхищаюсь им, когда заканчиваю. — Хочешь посмотреть на себя?
Он долго глядит в зеркало. Потом передёргивается.
— Не нравится? — огорчаюсь я.
— Я не могу растягиваться, — разглядывает он моё отражение. — Я. Не могу. Растягиваться. Что ты наделала?
— Наверное, ты стал человеком…
— Нет! Я не могу стать человеком! Этого не может случиться!
Что-то щёлкает, и он исчезает. Растворяется в воздухе.
Прошла неделя. Я сижу читаю. Неожиданно в дверь звонят, и у меня из рук падает книга.
Это он. Открываю.
— Ты?
— Слендер, — отвечает он. — Я.
— Охотился?
— Нет.
— Хочется?
— Вообще нет. Я тут нашёл нам с тобой одно хорошее дело…
— Где ты был?
— А сколько меня не было?
— Неделю.
Он выходит на свет, и я ужасаюсь.
— Что не так? — испуганно следит он за мной.
— Твоё лицо… настоящее… не нарисованное, — я дотрагиваюсь до его носа кончиками пальцев. — Ты можешь растягиваться?
— Иногда. Зато исчезать уже не могу.
— Стань невидимым.
Он пропадает.
— Вернись.
Он здесь, и я не могу сдержаться и прижимаю его к себе.
— Так странно идти по улице. И люди тебе улыбаются… Никто не разбегается.
— Я думала, ты навсегда ушёл и даже не вернёшься, чтобы убить меня.
— Ты не жертва. Запомни теперь.
— Тогда и ты запомни. Ты — не монстр.
— Не догонишь меня! — уезжаю я от Слендера.
— Когда ты так говоришь, мне очень хочется тебя съесть! — нараспев тянет он.
Это звучит необыкновенно. Возможно, ещё потому, что на катке мы вдвоём… Не успеваю я доехать даже до бортика, как он обматывает меня своими бесконечными руками. Я чуть не падаю.
— Ну, так нечестно! — обижаюсь. — Если бы у меня такие были, ты бы не вставал!
Мне нравится, как он смеётся.
— Ты уроки сделала?
Вот так всегда.
— Нет, мамочка, — ехидно отвечаю я ему, удобно устроившись на диване и свесив голову.
Снизу и перевёрнутый, он кажется опасным. А когда злится — шипит. Вот он растягивается, и спустя секунду я (злая и растрёпанная) сижу за столом.
— Кофе или чай? — весело кричит он с кухни.
— М-м-м, чай!
Вот так и миримся.
Ещё я учу его готовить. Слендер в фартуке — это что-то сверхъестественное. Хотя он и так сверхъестественный, о чём это я? Но эта хитрая морда умудряется делать такие блинчики в карамели… А когда он подмигивает каким-нибудь девушкам на улице, мой хохот явно кто-то слышит на другой планете. Если бы все знали, какой он и как я его сделала…
Однажды утром я просыпаюсь и нахожу его рядом с собой. Абсолютно неподвижного, как под наркозом. Вот я и увидела, как ты спишь, любитель мяса. Внутри у меня всё горит: он станет человеком.
Поставив руку под голову, я очень внимательно его разглядываю. Кажется, он всё время будет меняться, и мне это будет нравиться. Знает ли он вообще об этом? Никогда же ведь не спрашивал, как я к нему отношусь…
Стараясь не разбудить его, поднимаюсь и топаю в соседнюю комнату за колонками. Медленно и тихо подключаю к ним плеер, раздумываю, что бы погромче да пострашнее включить. Нахожу запись с ужасающими визгами (что она делает в моём плеере?) и резко вставляю в колонки. Жуткие звуки наполняют квартиру. Развернувшись, я чуть не падаю в обморок:
— Ты как? Ты же больше не телепорт…
Лицо Слендера оставляет желать лучшего, причём мне непонятно,
сразу он меня придушит или сначала поулыбается, а потом подкараулит.
— Послушай. Послушай…
Он два раза сглатывает, и я вижу, как у него трясутся руки. Хватаю их и крепко сжимаю.
— Что слушать? Что случилось?
Он прикрывает глаза, и с противным треском все звуки начисто исчезают.
— Ты что, сломал мне колонки?
Молчит. И я понимаю, что он идёт рябью, как голограмма, да ещё и гудит ультразвуком.
— Я не хочу умирать, — выводит он одними губами и прижимает меня к себе.
В моей голове вообще авария. Как можно от звука умирать?
Он слушается и внимательно следит, как я вытаскиваю краски, наливаю воду, ищу растворитель, смачиваю кисти.
— Это не больно, — у меня это звучит глуповато.
Он и смеётся.
Самая нужная мне в нём часть тела — губы. Он должен уметь говорить, а не быть моим внутренним голосом. Потом нос. Он будет хотя бы притворяться, что дышит.
Пока рисую глаза, расспрашиваю его о прошлой жизни. Теперь голос кажется даже мягким.
— Ты был человеком?
— Не помню. Я давно живу.
— Голубой или зелёный?
— Голубой. А что лучше?
Качаю головой, не ответив.
— Ты красивый, — искренне восхищаюсь им, когда заканчиваю. — Хочешь посмотреть на себя?
Он долго глядит в зеркало. Потом передёргивается.
— Не нравится? — огорчаюсь я.
— Я не могу растягиваться, — разглядывает он моё отражение. — Я. Не могу. Растягиваться. Что ты наделала?
— Наверное, ты стал человеком…
— Нет! Я не могу стать человеком! Этого не может случиться!
Что-то щёлкает, и он исчезает. Растворяется в воздухе.
Прошла неделя. Я сижу читаю. Неожиданно в дверь звонят, и у меня из рук падает книга.
Это он. Открываю.
— Ты?
— Слендер, — отвечает он. — Я.
— Охотился?
— Нет.
— Хочется?
— Вообще нет. Я тут нашёл нам с тобой одно хорошее дело…
— Где ты был?
— А сколько меня не было?
— Неделю.
Он выходит на свет, и я ужасаюсь.
— Что не так? — испуганно следит он за мной.
— Твоё лицо… настоящее… не нарисованное, — я дотрагиваюсь до его носа кончиками пальцев. — Ты можешь растягиваться?
— Иногда. Зато исчезать уже не могу.
— Стань невидимым.
Он пропадает.
— Вернись.
Он здесь, и я не могу сдержаться и прижимаю его к себе.
— Так странно идти по улице. И люди тебе улыбаются… Никто не разбегается.
— Я думала, ты навсегда ушёл и даже не вернёшься, чтобы убить меня.
— Ты не жертва. Запомни теперь.
— Тогда и ты запомни. Ты — не монстр.
— Не догонишь меня! — уезжаю я от Слендера.
— Когда ты так говоришь, мне очень хочется тебя съесть! — нараспев тянет он.
Это звучит необыкновенно. Возможно, ещё потому, что на катке мы вдвоём… Не успеваю я доехать даже до бортика, как он обматывает меня своими бесконечными руками. Я чуть не падаю.
— Ну, так нечестно! — обижаюсь. — Если бы у меня такие были, ты бы не вставал!
Мне нравится, как он смеётся.
— Ты уроки сделала?
Вот так всегда.
— Нет, мамочка, — ехидно отвечаю я ему, удобно устроившись на диване и свесив голову.
Снизу и перевёрнутый, он кажется опасным. А когда злится — шипит. Вот он растягивается, и спустя секунду я (злая и растрёпанная) сижу за столом.
— Кофе или чай? — весело кричит он с кухни.
— М-м-м, чай!
Вот так и миримся.
Ещё я учу его готовить. Слендер в фартуке — это что-то сверхъестественное. Хотя он и так сверхъестественный, о чём это я? Но эта хитрая морда умудряется делать такие блинчики в карамели… А когда он подмигивает каким-нибудь девушкам на улице, мой хохот явно кто-то слышит на другой планете. Если бы все знали, какой он и как я его сделала…
Однажды утром я просыпаюсь и нахожу его рядом с собой. Абсолютно неподвижного, как под наркозом. Вот я и увидела, как ты спишь, любитель мяса. Внутри у меня всё горит: он станет человеком.
Поставив руку под голову, я очень внимательно его разглядываю. Кажется, он всё время будет меняться, и мне это будет нравиться. Знает ли он вообще об этом? Никогда же ведь не спрашивал, как я к нему отношусь…
Стараясь не разбудить его, поднимаюсь и топаю в соседнюю комнату за колонками. Медленно и тихо подключаю к ним плеер, раздумываю, что бы погромче да пострашнее включить. Нахожу запись с ужасающими визгами (что она делает в моём плеере?) и резко вставляю в колонки. Жуткие звуки наполняют квартиру. Развернувшись, я чуть не падаю в обморок:
— Ты как? Ты же больше не телепорт…
Лицо Слендера оставляет желать лучшего, причём мне непонятно,
сразу он меня придушит или сначала поулыбается, а потом подкараулит.
— Послушай. Послушай…
Он два раза сглатывает, и я вижу, как у него трясутся руки. Хватаю их и крепко сжимаю.
— Что слушать? Что случилось?
Он прикрывает глаза, и с противным треском все звуки начисто исчезают.
— Ты что, сломал мне колонки?
Молчит. И я понимаю, что он идёт рябью, как голограмма, да ещё и гудит ультразвуком.
— Я не хочу умирать, — выводит он одними губами и прижимает меня к себе.
В моей голове вообще авария. Как можно от звука умирать?
Страница 2 из 4
