Фандом: Детективы Агаты Кристи. Все знают о «шпионском» приключении Томми и Таппенс в Лихемптоне, где они вычисляли агентов Н и М. Однако мало кому известно, что в послужном списке этой знаменитой супружеской пары детективов-любителей есть и другая подобная история — гораздо более засекреченная…
Добавить в моё избранное
31 мин, 48 сек 9592
— Мистер и миссис Бишоп! Или как вас там… Я знаю, кто вас послал. Мы с вами на одной стороне. Но я очень прошу вас не мешать мне при выполнении серьезной операции. Понятно? Там, на вершине, сейчас находится враг, которого мы с вами искали. И я должен его схватить. Другого шанса у меня просто может не быть. Ясно? Сейчас я уберу ладони. Не вздумайте кричать.
Освобожденные от стального захвата незнакомца, Томми и Таппенс очутились с ним лицом к лицу.
— Джонни! — тихонько воскликнула Таппенс.
Вот почему голос показался ей и знакомым, и незнакомым одновременно. Деревенский дурачок говорил сейчас обыкновенным голосом, без всяких дефектов речи. Но его речь все равно звучала немного странно. Совсем чуточку. Впрочем, Бирсфордам было не до того, чтобы разбираться в этом. Их волновали гораздо более серьезные проблемы.
— Кто вы? — отрывисто спросил Томми.
— Мы с вами на одной стороне, — повторил Джонни. — Но я, в отличие от вас, профессионал. Поэтому попрошу вас сидеть тихо и не встревать. Если вмешаетесь, то будете выглядеть как слоны в посудной лавке. Дайте мне схватить его. Если он опять спрячется в свое убежище, все пропало — снаружи его не открыть… Сидите молча и не выходите, что бы ни случилось!
С этими словами Джонни растворился в темноте.
— «Снаружи его не открыть»… Это он о чем? — с любопытством спросила Таппенс у мужа.
— Меня гораздо больше волнует, кто он вообще такой… — прерывисто дыша, ответил Томми. — Появился абсолютно бесшумно… Знает, кто нас послал. Мог нас убить, но не сделал этого. Кто же он?
Бирсфорды развернулись в сторону холма и напряженно замерли в своем убежище. Там, наверху, вот-вот должна была разыграться финальная сцена этой пьесы, в которой им, кажется, суждено было остаться статистами.
Джонни появился не между ними и костром, как они думали, а на заднем плане, у дуба — видимо, он взобрался на холм с другой стороны. Он быстрой тенью набросился на человека у костра, и они, сцепившись, покатились по земле. Томми дернулся было, но Таппенс удержала его, шепнув:
— Помни, он просил сидеть тихо и не выходить!
— Неужели у него нет оружия? Или он хочет захватить того человека живьем? — пробормотал Томми, в волнении наблюдая за схваткой.
Словно в ответ на его слова, ситуация наверху резко изменилась: чужой, оттолкнув Джонни и вскочив на ноги, попытался было метнуться куда-то на задний план, к дубу. Но Джонни, тяжело поднявшись, дернулся ему наперерез, а затем выхватил и наставил на врага пистолет — это было видно по движениям его руки. Враг отшатнулся и рванул вниз по холму совсем в другую сторону. Теперь он бежал как раз на Томми и Таппенс. Они ожидали, что Джонни побежит за ним, но Джонни как-то неловко рухнул на колени, согнулся, а затем мягко, как мешок, повалился на землю.
— Он ранен! — воскликнул Томми и выскочил из своего убежища.
Таппенс ничего не успела ответить. Она, как загипнотизированная, просто встала и побежала следом за Томми, прямо наперерез беглецу. Тот увидел их слишком поздно — когда Томми уже набросился на него.
И вот они уже катаются по земле, прямо у ее ног. Таппенс изо всех сил напрягала зрение, пытаясь рассмотреть, кто же из них где. Ей это удалось как раз вовремя. В тусклом свете тонкого месяца блеснула сталь ножа в руке врага. И тогда Таппенс, не задумываясь, сдернула с ноги туфлю своего любимого фасона «сельская помещица» и хорошенько замахнулась. Массивный каблук с толстой металлической подковкой смачно впечатался в затылок человека с холма. Чужак замер на долю секунды, а потом рухнул на Томми.
Выбравшись из-под потерявшего сознание противника, Томми связал ему руки за спиной брючным ремнем. Таппенс предложила на всякий случай связать еще и ноги, для чего пожертвовала ремешок своего плаща.
— Из чего бы соорудить кляп, а… — призадумалась увлекшаяся процессом Таппенс.
— А зачем? — спросил Томми. — Шуметь не в его интересах.
— Кстати, а кто это? Давай посмотрим!
Они перевернули пленника лицом вверх. Насколько им удалось разглядеть, это был совершенно незнакомый мужчина лет тридцати. Надежно зафиксировав ремнями незнакомца, все еще не пришедшего в себя, и оставив его у тех самых камней, где они прятались до этого, Бирсфорды заспешили на вершину холма — посмотреть, как там Джонни.
Тот был жив, но чувствовал себя плохо. Таппенс обеспокоенно посмотрела на него, ожидая увидеть ножевые раны, но видимых повреждений не было. Таппенс вспомнила свои навыки, приобретенные в Первую мировую войну, когда она служила медсестрой. Сам Джонни тоже немного разбирался в медицине. Посовещавшись друг с другом (Томми не стал вмешиваться, ибо его познания в медицине не шли дальше чая с сушеной малиной как средства от кашля), они пришли к выводу, что незнакомец, скорее всего, сломал Джонни пару ребер.
— Вам сейчас нельзя двигаться, — наставительно сказала Таппенс.
Освобожденные от стального захвата незнакомца, Томми и Таппенс очутились с ним лицом к лицу.
— Джонни! — тихонько воскликнула Таппенс.
Вот почему голос показался ей и знакомым, и незнакомым одновременно. Деревенский дурачок говорил сейчас обыкновенным голосом, без всяких дефектов речи. Но его речь все равно звучала немного странно. Совсем чуточку. Впрочем, Бирсфордам было не до того, чтобы разбираться в этом. Их волновали гораздо более серьезные проблемы.
— Кто вы? — отрывисто спросил Томми.
— Мы с вами на одной стороне, — повторил Джонни. — Но я, в отличие от вас, профессионал. Поэтому попрошу вас сидеть тихо и не встревать. Если вмешаетесь, то будете выглядеть как слоны в посудной лавке. Дайте мне схватить его. Если он опять спрячется в свое убежище, все пропало — снаружи его не открыть… Сидите молча и не выходите, что бы ни случилось!
С этими словами Джонни растворился в темноте.
— «Снаружи его не открыть»… Это он о чем? — с любопытством спросила Таппенс у мужа.
— Меня гораздо больше волнует, кто он вообще такой… — прерывисто дыша, ответил Томми. — Появился абсолютно бесшумно… Знает, кто нас послал. Мог нас убить, но не сделал этого. Кто же он?
Бирсфорды развернулись в сторону холма и напряженно замерли в своем убежище. Там, наверху, вот-вот должна была разыграться финальная сцена этой пьесы, в которой им, кажется, суждено было остаться статистами.
Джонни появился не между ними и костром, как они думали, а на заднем плане, у дуба — видимо, он взобрался на холм с другой стороны. Он быстрой тенью набросился на человека у костра, и они, сцепившись, покатились по земле. Томми дернулся было, но Таппенс удержала его, шепнув:
— Помни, он просил сидеть тихо и не выходить!
— Неужели у него нет оружия? Или он хочет захватить того человека живьем? — пробормотал Томми, в волнении наблюдая за схваткой.
Словно в ответ на его слова, ситуация наверху резко изменилась: чужой, оттолкнув Джонни и вскочив на ноги, попытался было метнуться куда-то на задний план, к дубу. Но Джонни, тяжело поднявшись, дернулся ему наперерез, а затем выхватил и наставил на врага пистолет — это было видно по движениям его руки. Враг отшатнулся и рванул вниз по холму совсем в другую сторону. Теперь он бежал как раз на Томми и Таппенс. Они ожидали, что Джонни побежит за ним, но Джонни как-то неловко рухнул на колени, согнулся, а затем мягко, как мешок, повалился на землю.
— Он ранен! — воскликнул Томми и выскочил из своего убежища.
Таппенс ничего не успела ответить. Она, как загипнотизированная, просто встала и побежала следом за Томми, прямо наперерез беглецу. Тот увидел их слишком поздно — когда Томми уже набросился на него.
И вот они уже катаются по земле, прямо у ее ног. Таппенс изо всех сил напрягала зрение, пытаясь рассмотреть, кто же из них где. Ей это удалось как раз вовремя. В тусклом свете тонкого месяца блеснула сталь ножа в руке врага. И тогда Таппенс, не задумываясь, сдернула с ноги туфлю своего любимого фасона «сельская помещица» и хорошенько замахнулась. Массивный каблук с толстой металлической подковкой смачно впечатался в затылок человека с холма. Чужак замер на долю секунды, а потом рухнул на Томми.
Выбравшись из-под потерявшего сознание противника, Томми связал ему руки за спиной брючным ремнем. Таппенс предложила на всякий случай связать еще и ноги, для чего пожертвовала ремешок своего плаща.
— Из чего бы соорудить кляп, а… — призадумалась увлекшаяся процессом Таппенс.
— А зачем? — спросил Томми. — Шуметь не в его интересах.
— Кстати, а кто это? Давай посмотрим!
Они перевернули пленника лицом вверх. Насколько им удалось разглядеть, это был совершенно незнакомый мужчина лет тридцати. Надежно зафиксировав ремнями незнакомца, все еще не пришедшего в себя, и оставив его у тех самых камней, где они прятались до этого, Бирсфорды заспешили на вершину холма — посмотреть, как там Джонни.
Тот был жив, но чувствовал себя плохо. Таппенс обеспокоенно посмотрела на него, ожидая увидеть ножевые раны, но видимых повреждений не было. Таппенс вспомнила свои навыки, приобретенные в Первую мировую войну, когда она служила медсестрой. Сам Джонни тоже немного разбирался в медицине. Посовещавшись друг с другом (Томми не стал вмешиваться, ибо его познания в медицине не шли дальше чая с сушеной малиной как средства от кашля), они пришли к выводу, что незнакомец, скорее всего, сломал Джонни пару ребер.
— Вам сейчас нельзя двигаться, — наставительно сказала Таппенс.
Страница 7 из 9
