Фандом: Гарри Поттер. Она ненормальная. Определенно — умалишенная! Безумная Гермиона Грейнджер… О, простите, конечно же, Грейнждер-Уизли! Только вот с ума она сходит вовсе не по мужу. А по кому? Кто он — тот, ради которого эта женщина готова забыть семью и детей, да вообще оставить свою жизнь (в прямом и переносном смысле)?! Реальный мужчина или лишь плод ее больного воображения?Мне было бы все равно, не согласись я, Драко Малфой, стать ее лечащим врачом…
Добавить в моё избранное
123 мин, 47 сек 6091
Он догнал ее, схватил за руку и остановил, говоря тихо и нежно, словно гладя:
— Хорошо, пойдемте в ресторан.
Они сели за столик, и мужчина заказал стейк средней прожарки и вино. Гермиона ограничилась салатом. Она вовсе не была уверена, что делает все правильно, но…
— Я похож на одного из ваших знакомых? — спросил мужчина, чье имя она даже не попыталась узнать.
— Со спины, — прохладно ответила Гермиона, не желая вдаваться в подробности.
— Как странно, — мужчина прикусил губу. — Сегодня утром я также обознался.
— Приняли прохожую за старую любовь? — чуть скептически выдала Гермиона, и собеседник усмехнулся:
— Все гораздо прозаичнее: принял кислоту за щелочь! — он усмехнулся, очевидно, вспоминая события минувшего утра, а Гермиона задрожала всем телом.
После ужина она оказалась в его постели в гостинице неподалеку. Неожиданно для себя, ломая все правила и приличия, она отдалась ему со страстью, о которой даже не подозревала. Он был ненасытен, словно мучился воздержанием долгие годы. Он заставлял ее кричать и биться в экстазе. Гермиона закрывала глаза — и случайный знакомый превращался в Северуса. Просто в Северуса, такого загадочного и в то же время такого мужественного, и оттого — простого и близкого.
Он входил в нее сверху, и лежа на боку, и сзади. Он даже сподвиг ее — Главу Отдела Тайн — задрать ноги к плечам, чтобы проникновение было максимально глубоким и оттого еще более желанным и живым, живым, живым! Гермиона даже не предполагала, на какие фокусы способно ее тело, привыкшее за долгие годы жизни с Роном к миссионерской позе…
А после оргазма ей захотелось умереть от стыда и ощущения предательства на собственном теле, обильно покрытом спермой чужого мужчины, который с коротким рыком излился ей на живот. Гермиона закрыла глаза, уже никого не представляя, не фантазируя больше.
— Как тебя зовут? — спросила она мужчину, лежащего без сил рядом, и он улыбнулся в ответ:
— Я хочу остаться для тебя Северусом Снейпом, — просто ответил он.
Когда часы на площади неподалеку пробили полночь, у ее ног появился патронус Рона, желавшего знать, где его не такая уж и благоверная женушка. Гермиона отправила его обратно, не сказав и слова. Врать?! Слишком низко даже для нее. Сказать правду? Она была не готова. Все плыло перед глазами, образы сплетались в сознании, снова и снова перенося ее в маггловскую гостиницу, где неизвестный химик доставил ей известное удовольствие, чтобы потом навсегда исчезнуть из ее жизни…
Утро Гермиона встретила в том же состоянии. Она чувствовала себя разбитой и разочарованной. Оставалось лишь признаться себе в том, что согрешила, еще сильнее отдалилась от и так уже ставшего почти чужим Рона, и пути обратно нет. И дети никогда не поймут, как и друзья, и знакомые… Все осудят ее, когда узнают! Кроме разве что…
Ноги сами принесли миссис Грейнджер-Уизли в приемный покой частной клиники Драко Малфоя. Она села в самом конце длинной очереди и приготовилась к томительному ожиданию. Но ей повезло: Малфой важно проплыл по коридору, заметил ее, удивленно поднял брови и лично пригласил в кабинет.
— Пришла сама?! — высказал он вслух изумление, когда дверь за сложной пациенткой закрылась.
— Я… не знаю, что делать! — честно призналась Гермиона, и Драко сосредоточился, приготовившись слушать.
— Давай по порядку, Грейнджер, — он нарочно назвал ее девичьим именем — понимал, что это ей нужно.
— Тот мужчина, о котором говорила Лаванда, — вымучила она, и Малфой напрягся. — Он… Не дает мне покоя.
— Поясни, пожалуйста, — он поправил очки. Рядом Прытко Пишущее Перо взвилось и снова упало на стол — рассказ был не для анамнеза.
— Я все время думаю о нем, разговариваю с ним в своих снах, узнаю в незнакомых людях на улице… Как помешательство!
Малфой вздохнул: он рассчитывал на более интересный рассказ.
— Грейнджер, Грейнджер, Грейнджер, — покачал Драко головой. — Неужели за всю жизнь ты так и не научилась отличать помешательство от любви?!
— Любви? — Гермиона смутилась, но лишь на мгновение.
— Хорошо, пойдемте в ресторан.
Они сели за столик, и мужчина заказал стейк средней прожарки и вино. Гермиона ограничилась салатом. Она вовсе не была уверена, что делает все правильно, но…
— Я похож на одного из ваших знакомых? — спросил мужчина, чье имя она даже не попыталась узнать.
— Со спины, — прохладно ответила Гермиона, не желая вдаваться в подробности.
— Как странно, — мужчина прикусил губу. — Сегодня утром я также обознался.
— Приняли прохожую за старую любовь? — чуть скептически выдала Гермиона, и собеседник усмехнулся:
— Все гораздо прозаичнее: принял кислоту за щелочь! — он усмехнулся, очевидно, вспоминая события минувшего утра, а Гермиона задрожала всем телом.
После ужина она оказалась в его постели в гостинице неподалеку. Неожиданно для себя, ломая все правила и приличия, она отдалась ему со страстью, о которой даже не подозревала. Он был ненасытен, словно мучился воздержанием долгие годы. Он заставлял ее кричать и биться в экстазе. Гермиона закрывала глаза — и случайный знакомый превращался в Северуса. Просто в Северуса, такого загадочного и в то же время такого мужественного, и оттого — простого и близкого.
Он входил в нее сверху, и лежа на боку, и сзади. Он даже сподвиг ее — Главу Отдела Тайн — задрать ноги к плечам, чтобы проникновение было максимально глубоким и оттого еще более желанным и живым, живым, живым! Гермиона даже не предполагала, на какие фокусы способно ее тело, привыкшее за долгие годы жизни с Роном к миссионерской позе…
А после оргазма ей захотелось умереть от стыда и ощущения предательства на собственном теле, обильно покрытом спермой чужого мужчины, который с коротким рыком излился ей на живот. Гермиона закрыла глаза, уже никого не представляя, не фантазируя больше.
— Как тебя зовут? — спросила она мужчину, лежащего без сил рядом, и он улыбнулся в ответ:
— Я хочу остаться для тебя Северусом Снейпом, — просто ответил он.
Окончательный анализ
Домой идти не было сил, как и смотреть в глаза мужу. Как хорошо, что хоть дети в школе! Раздираемая муками совести, Гермиона тенью скиталась по Лондону, пока не дошла до «Дырявого Котла». Там было слишком людно, и у Тома просто не оказалось возможности расспросить, что делает здесь в поздний ночной час птица такого высокого полета, как Гермиона Грейнджер-Уизли. Она молча взяла ключ от крохотного номера и спряталась за пологом. Знала, что не уснет, томилась, ворочалась, но не плакала: принимала от совести заслуженное наказание, изводила себя мыслями о предательстве, корила за легкомыслие. Броситься в объятия первого встречного! И лишь потому, что он отдаленно напоминал даже не человека, даже не призрак, а лишь плод ее больного воображения…Когда часы на площади неподалеку пробили полночь, у ее ног появился патронус Рона, желавшего знать, где его не такая уж и благоверная женушка. Гермиона отправила его обратно, не сказав и слова. Врать?! Слишком низко даже для нее. Сказать правду? Она была не готова. Все плыло перед глазами, образы сплетались в сознании, снова и снова перенося ее в маггловскую гостиницу, где неизвестный химик доставил ей известное удовольствие, чтобы потом навсегда исчезнуть из ее жизни…
Утро Гермиона встретила в том же состоянии. Она чувствовала себя разбитой и разочарованной. Оставалось лишь признаться себе в том, что согрешила, еще сильнее отдалилась от и так уже ставшего почти чужим Рона, и пути обратно нет. И дети никогда не поймут, как и друзья, и знакомые… Все осудят ее, когда узнают! Кроме разве что…
Ноги сами принесли миссис Грейнджер-Уизли в приемный покой частной клиники Драко Малфоя. Она села в самом конце длинной очереди и приготовилась к томительному ожиданию. Но ей повезло: Малфой важно проплыл по коридору, заметил ее, удивленно поднял брови и лично пригласил в кабинет.
— Пришла сама?! — высказал он вслух изумление, когда дверь за сложной пациенткой закрылась.
— Я… не знаю, что делать! — честно призналась Гермиона, и Драко сосредоточился, приготовившись слушать.
— Давай по порядку, Грейнджер, — он нарочно назвал ее девичьим именем — понимал, что это ей нужно.
— Тот мужчина, о котором говорила Лаванда, — вымучила она, и Малфой напрягся. — Он… Не дает мне покоя.
— Поясни, пожалуйста, — он поправил очки. Рядом Прытко Пишущее Перо взвилось и снова упало на стол — рассказ был не для анамнеза.
— Я все время думаю о нем, разговариваю с ним в своих снах, узнаю в незнакомых людях на улице… Как помешательство!
Малфой вздохнул: он рассчитывал на более интересный рассказ.
— Грейнджер, Грейнджер, Грейнджер, — покачал Драко головой. — Неужели за всю жизнь ты так и не научилась отличать помешательство от любви?!
— Любви? — Гермиона смутилась, но лишь на мгновение.
Страница 12 из 36
