Фандом: Гарри Поттер. Она ненормальная. Определенно — умалишенная! Безумная Гермиона Грейнджер… О, простите, конечно же, Грейнждер-Уизли! Только вот с ума она сходит вовсе не по мужу. А по кому? Кто он — тот, ради которого эта женщина готова забыть семью и детей, да вообще оставить свою жизнь (в прямом и переносном смысле)?! Реальный мужчина или лишь плод ее больного воображения?Мне было бы все равно, не согласись я, Драко Малфой, стать ее лечащим врачом…
Добавить в моё избранное
123 мин, 47 сек 6092
— Поверь, я знаю, о чем говорю, — кивнул Драко разочарованно. — Все эти твои суицидальные настроения, замкнутость, отрешенность… Дай угадаю: он женат? Изводит тебя пустыми обещаниями?
— Не угадал, — медленно проговорила Гермиона, мучительно подбирая слова. — Он просто… Просто не существует!
Малфой подавился следующей фразой — случай миссис Грейнджер-Уизли снова стал увлекательным.
— Скажу честно, я поражен! — Драко посмотрел на нее с сочувствием. — Значит, этот мужчина — плод твоего воображения, и ты осознаешь это, но все равно общаешься с ним… Извини, но это похоже на шизофрению.
— Шутишь?! — Гермиона встрепенулась. — Не произноси при мне такого!
— Не паникуй, Грейнджер, в магическом мире подобное лечится. Тебе лишь надо снять все блоки, чтобы я мог увидеть…
— Ты не понимаешь, Малфой, — Гермиона облокотилась о стол в обход всех правил приличия — ей было тяжело. — Этот… мужчина, он… как бы это сказать… не совсем вымышленный.
— Поясни, — Драко стал подбирать варианты от соседа по улице до звезд любимой театральной труппы Астории, его жены.
— Этот мужчина… Он погиб, — в этом месте Гермиона приложила все усилия, чтобы сформулировать мысль максимально осторожно.
— Хм… Такое тоже бывает, — Грейнджер опять его удивила, но на этот раз Малфой скрыл истинные эмоции за маской профессионализма.
— Тебе виднее, — отмахнулась Гермиона, думая, не зря ли она обратилась к слизеринцу. Но надо было выговориться. — Просто дело в том, что есть ряд признаков, которые не позволяют мне полностью убедиться в болезненности моей фантазии. Иногда кажется, что я общаюсь с тем… что осталось после его смерти.
— С призраком?
— Не мели чепухи! — Гермиона раздраженно фыркнула. — Стала бы я посещать тебя из-за общения с призраком! Да еще за такие деньги!
— Ну, хорошо, — Драко прочистил горло, чувствуя, что сказал глупость. — Что дает тебе повод думать, будто он является к тебе в бессознательном состоянии из потустороннего мира?
— Во-первых, — Гермиона закрыла глаза, вспоминая, — он рассказывает мне вещи, о которых я знать не могла.
— Ты могла додумать — такое случается! — авторитетно заявил Малфой, желая реабилитироваться в ее глазах.
— Допустим, — Гермиона кивнула. — Во-вторых, он появляется далеко не во всех моих снах.
— Это уже интереснее, — Малфой снова поправил очки — он был взбудоражен этой странной историей.
— Я заметила, что могу общаться с ним только тогда, когда нахожусь на грани между жизнью и смертью.
— Во время клинической смерти, под гипнозом, — начал перечислять Драко, и Гермиона подхватила:
— В моменты забытия от сильной боли, а еще при попытке покончить с собой, которая на самом деле была лишь стремлением увидеть его еще раз, а также… В период алкогольного опьянения, — произнося последнюю фразу Гермиона потупилась, но Драко не обратил на это внимания.
— Вот оно! — воскликнул он. — Пьяный сон не является пограничным состоянием! Как и гипноз, если уж совсем придираться, хотя во время сеанса Лав ты была скорее мертва, чем жива…
Гермиона вздрогнула, словно на нее вылили ушат холодной воды. Действительно, последний раз она видела его в обычном пьяном сне, а значит…
— Есть еще в-третьих, — сказала она так, словно хваталась за соломинку. — Однажды я попросила его пожать мою руку, но… Ничего не вышло, словно он совершенно бестелесный.
— Ну, это же работа твоего мозга, сон, а во сне может быть все, что угодно! — Малфой нарочно провоцировал ее, надеясь выведать, кто же ее гость из потустороннего мира, и ему это удалось:
— Ну, знаешь ли! — Гермиона не смогла справиться с собой и вспылила. — Не знаю, где ты купил разрешение на занятие колдопрактикой, но ты явно не прогадал! С такими знаниями в медицине тебе делать нечего!
— Я — специалист очень высокого уровня, — Драко довольно прищурился, как сытый кот, а Гермиона завелась еще сильнее:
— Да что ты говоришь! Даже я — я, — которая не имеет отношения ни к медицине в целом, ни тем более к учению о душе, прекрасно знаю Первый Закон Подсознательного: если мыслящие субстанции находятся в одном измерении относительно хотя бы одной их них, то физические свойства данных субстанций не отличаются, независимо от их местоположения!
— Жалко только, что твой визави этого не знает! — чуть возвысил голос Драко, и Гермиона окончательно попала в ловушку:
— Это он-то не знает?! Да в отличие от тебя Снейп знает все! — она спохватилась, широко распахнула глаза и закрыла рот, но было поздно. Сказанного назад не вернуть.
— Ну вот, — Малфой самодовольно откинулся на спинку стула. — А теперь можно поговорить предметно. Когда наш любимый профессор посетил тебя в первый раз?
— Ну… — Гермиона была очень раздосодована тем, что проговорилась. — Тогда… На платформе, когда меня сбил мотоциклист…
— Не угадал, — медленно проговорила Гермиона, мучительно подбирая слова. — Он просто… Просто не существует!
Малфой подавился следующей фразой — случай миссис Грейнджер-Уизли снова стал увлекательным.
— Скажу честно, я поражен! — Драко посмотрел на нее с сочувствием. — Значит, этот мужчина — плод твоего воображения, и ты осознаешь это, но все равно общаешься с ним… Извини, но это похоже на шизофрению.
— Шутишь?! — Гермиона встрепенулась. — Не произноси при мне такого!
— Не паникуй, Грейнджер, в магическом мире подобное лечится. Тебе лишь надо снять все блоки, чтобы я мог увидеть…
— Ты не понимаешь, Малфой, — Гермиона облокотилась о стол в обход всех правил приличия — ей было тяжело. — Этот… мужчина, он… как бы это сказать… не совсем вымышленный.
— Поясни, — Драко стал подбирать варианты от соседа по улице до звезд любимой театральной труппы Астории, его жены.
— Этот мужчина… Он погиб, — в этом месте Гермиона приложила все усилия, чтобы сформулировать мысль максимально осторожно.
— Хм… Такое тоже бывает, — Грейнджер опять его удивила, но на этот раз Малфой скрыл истинные эмоции за маской профессионализма.
— Тебе виднее, — отмахнулась Гермиона, думая, не зря ли она обратилась к слизеринцу. Но надо было выговориться. — Просто дело в том, что есть ряд признаков, которые не позволяют мне полностью убедиться в болезненности моей фантазии. Иногда кажется, что я общаюсь с тем… что осталось после его смерти.
— С призраком?
— Не мели чепухи! — Гермиона раздраженно фыркнула. — Стала бы я посещать тебя из-за общения с призраком! Да еще за такие деньги!
— Ну, хорошо, — Драко прочистил горло, чувствуя, что сказал глупость. — Что дает тебе повод думать, будто он является к тебе в бессознательном состоянии из потустороннего мира?
— Во-первых, — Гермиона закрыла глаза, вспоминая, — он рассказывает мне вещи, о которых я знать не могла.
— Ты могла додумать — такое случается! — авторитетно заявил Малфой, желая реабилитироваться в ее глазах.
— Допустим, — Гермиона кивнула. — Во-вторых, он появляется далеко не во всех моих снах.
— Это уже интереснее, — Малфой снова поправил очки — он был взбудоражен этой странной историей.
— Я заметила, что могу общаться с ним только тогда, когда нахожусь на грани между жизнью и смертью.
— Во время клинической смерти, под гипнозом, — начал перечислять Драко, и Гермиона подхватила:
— В моменты забытия от сильной боли, а еще при попытке покончить с собой, которая на самом деле была лишь стремлением увидеть его еще раз, а также… В период алкогольного опьянения, — произнося последнюю фразу Гермиона потупилась, но Драко не обратил на это внимания.
— Вот оно! — воскликнул он. — Пьяный сон не является пограничным состоянием! Как и гипноз, если уж совсем придираться, хотя во время сеанса Лав ты была скорее мертва, чем жива…
Гермиона вздрогнула, словно на нее вылили ушат холодной воды. Действительно, последний раз она видела его в обычном пьяном сне, а значит…
— Есть еще в-третьих, — сказала она так, словно хваталась за соломинку. — Однажды я попросила его пожать мою руку, но… Ничего не вышло, словно он совершенно бестелесный.
— Ну, это же работа твоего мозга, сон, а во сне может быть все, что угодно! — Малфой нарочно провоцировал ее, надеясь выведать, кто же ее гость из потустороннего мира, и ему это удалось:
— Ну, знаешь ли! — Гермиона не смогла справиться с собой и вспылила. — Не знаю, где ты купил разрешение на занятие колдопрактикой, но ты явно не прогадал! С такими знаниями в медицине тебе делать нечего!
— Я — специалист очень высокого уровня, — Драко довольно прищурился, как сытый кот, а Гермиона завелась еще сильнее:
— Да что ты говоришь! Даже я — я, — которая не имеет отношения ни к медицине в целом, ни тем более к учению о душе, прекрасно знаю Первый Закон Подсознательного: если мыслящие субстанции находятся в одном измерении относительно хотя бы одной их них, то физические свойства данных субстанций не отличаются, независимо от их местоположения!
— Жалко только, что твой визави этого не знает! — чуть возвысил голос Драко, и Гермиона окончательно попала в ловушку:
— Это он-то не знает?! Да в отличие от тебя Снейп знает все! — она спохватилась, широко распахнула глаза и закрыла рот, но было поздно. Сказанного назад не вернуть.
— Ну вот, — Малфой самодовольно откинулся на спинку стула. — А теперь можно поговорить предметно. Когда наш любимый профессор посетил тебя в первый раз?
— Ну… — Гермиона была очень раздосодована тем, что проговорилась. — Тогда… На платформе, когда меня сбил мотоциклист…
Страница 13 из 36
