Фандом: Гарри Поттер. Она ненормальная. Определенно — умалишенная! Безумная Гермиона Грейнджер… О, простите, конечно же, Грейнждер-Уизли! Только вот с ума она сходит вовсе не по мужу. А по кому? Кто он — тот, ради которого эта женщина готова забыть семью и детей, да вообще оставить свою жизнь (в прямом и переносном смысле)?! Реальный мужчина или лишь плод ее больного воображения?Мне было бы все равно, не согласись я, Драко Малфой, стать ее лечащим врачом…
Добавить в моё избранное
123 мин, 47 сек 6055
И она смирилась с их отсутствием.
Кости срастались постепенно, выкручивая конечности. От боли Гермиона не знала, куда деть себя, и плакала в подушку, как школьница, до крови закусывая губу.
Целыми днями она металась на подушках, измученная болью и холодом. Бил озноб, но звать дежурного лекаря не хотелось — обезболивающие все равно не действовали. Вечера казались самыми тяжкими, долгими.
В один из таких вечеров боль была особенно сильной — начали срастаться ребра. Гермиона тихонько стонала: тошнило после приема очередной дозы «Костероста». Распластавшись на постели, она раскинула руки и схватилась за металл изголовья, чтобы хоть как-то уменьшить боль, которая накатывала волнами. Раз за разом Гермиона боролась с собой, пока, наконец, не провалилась в черную дыру забытья.
— После Круцио обычные обезболивающие не помогут, но сведений об этом нет в вашем анамнезе, — тихий, глубокий голос обволакивал, окутывал, и Гермиона открыла глаза.
— Это снова вы? — выдавила она.
— Настоянные на спирту толченая полынь и горец перечный с добавлением белены черной и листа подорожника, вымоченного в слюне клинохвоста… — кривая усмешка изломила тонкие губы Снейпа. — Не знал, что тупость Уизли передается половым путем.
— Как я могла забыть?! — Гермиона широко раскрыла глаза. — Парапанацея! Хотя… У меня уже ничего не болит.
— Естественно, вы же отключились! — зельевар сел на стул, стоящий у ее кровати, и положил ногу на ногу. — Как только перестанете сомневаться, пойдете на поправку гораздо быстрее!
— Сомневаться?!
— О да! Для вас это так нехарактерно! — снова усмешка, и на этот раз еще более издевательская.
— Мне не в чем сомневаться! — обиженно соврала Гермиона нежданному визави.
— Говорите себе это почаще! — в тон ей ответил Снейп. — И, кстати, этот жуткий шрам на лице исчезнет без следа, если вы обработаете его Зельем Забвения пополам с Настойкой Молодости.
— Этот рецепт… — Гермиона уже где-то слышала о подобном, но все медики уверяли, что от такого шрама, как у нее, избавиться полностью не удастся даже самым искусным колдоврачевателям.
— Вы писали об этом реферат на пятом курсе, — хмыкнул Снейп. — Меня не удивило, что вы пользовались Запретной секцией библиотеки. Гораздо поразительнее был нестандартный подход. Смешать зелья! Я сам не придумал бы лучше.
— Почему вы помогаете мне?
— Помогаю?! — профессор снова скривился. — Если бы я вознамерился вам помочь, дал бы точный рецепт рицина еще при первой нашей встрече. Я лишь озвучиваю то, о чем вы думаете.
— Если вам так неприятно мое общество, зачем вы снова явились мне? — Гермиона смотрела на него, но видела вовсе не того человека, что преподавал у них в школе. Профессор Снейп… Даже странно как-то было говорить ему «профессор». Теперь, когда за ее спиной остался багаж из двадцати лет упорного труда, она полагала, что самым верным было бы спросить: «Северус, а с чего вы решили, что вам больше незачем жить? У вас ведь было столько возможностей!»
— Возможностей?! — алхимик словно прочитал ее мысли. — Остаться ненавистным всеми директором Хогвартса?! Или убраться к себе в Паучий тупик писать мемуары?! А может, загреметь в Азкабан вместе с Малфоями?! Или принять Орден Мерлина за отвагу и натужно улыбаться до скончания дней на каждую колдокамеру?!
— Но вы же Мастер Зелий! — Гермиона решила не сдаваться. — Вы могли бы изобрести что-нибудь, например, от переломов — получше этого жуткого «Костероста»!
— Сомнительное занятие, — фыркнул Снейп скептически. — Любой дурак может добавить в «Костерост» волос кентавра, и все побочные эффекты как рукой снимет!
— И кто же знает об этом, кроме вас?! — запальчиво произнесла Гермиона, все еще надеясь одержать победу в споре.
— Вы! — ответ обескуражил ее, заставив вздрогнуть. — Я же часть вашего сна, помните?!
— Откуда бы мне знать такие вещи?! — удивилась Гермиона, присматриваясь к своему ночному собеседнику. Определенно, черная мантия шла ему больше белой.
— Хогвартс, шестой курс, мой учебник по Зельеварению, страница сто тридцать семь. Поттер пропустил эту заметку на полях, а вы прочли и запомнили.
— Не может быть! — Гермиона протерла глаза. — Хотя я уже ни в чем не уверена.
— Ваши аргументы иссякли? — насмешливо спросил Снейп, и его глаза сверкнули.
— Нет! — Гермиона снова пошла в атаку. — Вы могли бы найти женщину, жениться, создать семью, завести детей… Дети! Ради них стоит жить!
— Я семнадцать лет жил ради чужого ребенка, — парировал Снейп, не задумываясь. — Это так хлопотно, что я едва захотел бы обзавестись своим. К тому же для того, чтобы найти женщину…
Он замолчал, напряженно всматриваясь в темноту, и Гермиона поняла, что зашла далековато. Северус Снейп был самым верным и постоянным однолюбом из всех, кого ей довелось встретить в жизни.
Кости срастались постепенно, выкручивая конечности. От боли Гермиона не знала, куда деть себя, и плакала в подушку, как школьница, до крови закусывая губу.
Целыми днями она металась на подушках, измученная болью и холодом. Бил озноб, но звать дежурного лекаря не хотелось — обезболивающие все равно не действовали. Вечера казались самыми тяжкими, долгими.
В один из таких вечеров боль была особенно сильной — начали срастаться ребра. Гермиона тихонько стонала: тошнило после приема очередной дозы «Костероста». Распластавшись на постели, она раскинула руки и схватилась за металл изголовья, чтобы хоть как-то уменьшить боль, которая накатывала волнами. Раз за разом Гермиона боролась с собой, пока, наконец, не провалилась в черную дыру забытья.
— После Круцио обычные обезболивающие не помогут, но сведений об этом нет в вашем анамнезе, — тихий, глубокий голос обволакивал, окутывал, и Гермиона открыла глаза.
— Это снова вы? — выдавила она.
— Настоянные на спирту толченая полынь и горец перечный с добавлением белены черной и листа подорожника, вымоченного в слюне клинохвоста… — кривая усмешка изломила тонкие губы Снейпа. — Не знал, что тупость Уизли передается половым путем.
— Как я могла забыть?! — Гермиона широко раскрыла глаза. — Парапанацея! Хотя… У меня уже ничего не болит.
— Естественно, вы же отключились! — зельевар сел на стул, стоящий у ее кровати, и положил ногу на ногу. — Как только перестанете сомневаться, пойдете на поправку гораздо быстрее!
— Сомневаться?!
— О да! Для вас это так нехарактерно! — снова усмешка, и на этот раз еще более издевательская.
— Мне не в чем сомневаться! — обиженно соврала Гермиона нежданному визави.
— Говорите себе это почаще! — в тон ей ответил Снейп. — И, кстати, этот жуткий шрам на лице исчезнет без следа, если вы обработаете его Зельем Забвения пополам с Настойкой Молодости.
— Этот рецепт… — Гермиона уже где-то слышала о подобном, но все медики уверяли, что от такого шрама, как у нее, избавиться полностью не удастся даже самым искусным колдоврачевателям.
— Вы писали об этом реферат на пятом курсе, — хмыкнул Снейп. — Меня не удивило, что вы пользовались Запретной секцией библиотеки. Гораздо поразительнее был нестандартный подход. Смешать зелья! Я сам не придумал бы лучше.
— Почему вы помогаете мне?
— Помогаю?! — профессор снова скривился. — Если бы я вознамерился вам помочь, дал бы точный рецепт рицина еще при первой нашей встрече. Я лишь озвучиваю то, о чем вы думаете.
— Если вам так неприятно мое общество, зачем вы снова явились мне? — Гермиона смотрела на него, но видела вовсе не того человека, что преподавал у них в школе. Профессор Снейп… Даже странно как-то было говорить ему «профессор». Теперь, когда за ее спиной остался багаж из двадцати лет упорного труда, она полагала, что самым верным было бы спросить: «Северус, а с чего вы решили, что вам больше незачем жить? У вас ведь было столько возможностей!»
— Возможностей?! — алхимик словно прочитал ее мысли. — Остаться ненавистным всеми директором Хогвартса?! Или убраться к себе в Паучий тупик писать мемуары?! А может, загреметь в Азкабан вместе с Малфоями?! Или принять Орден Мерлина за отвагу и натужно улыбаться до скончания дней на каждую колдокамеру?!
— Но вы же Мастер Зелий! — Гермиона решила не сдаваться. — Вы могли бы изобрести что-нибудь, например, от переломов — получше этого жуткого «Костероста»!
— Сомнительное занятие, — фыркнул Снейп скептически. — Любой дурак может добавить в «Костерост» волос кентавра, и все побочные эффекты как рукой снимет!
— И кто же знает об этом, кроме вас?! — запальчиво произнесла Гермиона, все еще надеясь одержать победу в споре.
— Вы! — ответ обескуражил ее, заставив вздрогнуть. — Я же часть вашего сна, помните?!
— Откуда бы мне знать такие вещи?! — удивилась Гермиона, присматриваясь к своему ночному собеседнику. Определенно, черная мантия шла ему больше белой.
— Хогвартс, шестой курс, мой учебник по Зельеварению, страница сто тридцать семь. Поттер пропустил эту заметку на полях, а вы прочли и запомнили.
— Не может быть! — Гермиона протерла глаза. — Хотя я уже ни в чем не уверена.
— Ваши аргументы иссякли? — насмешливо спросил Снейп, и его глаза сверкнули.
— Нет! — Гермиона снова пошла в атаку. — Вы могли бы найти женщину, жениться, создать семью, завести детей… Дети! Ради них стоит жить!
— Я семнадцать лет жил ради чужого ребенка, — парировал Снейп, не задумываясь. — Это так хлопотно, что я едва захотел бы обзавестись своим. К тому же для того, чтобы найти женщину…
Он замолчал, напряженно всматриваясь в темноту, и Гермиона поняла, что зашла далековато. Северус Снейп был самым верным и постоянным однолюбом из всех, кого ей довелось встретить в жизни.
Страница 3 из 36
