Пари

— Вот он говорил: «Мебель и картины были самого пошлого, грубого пошиба, кроме как в одной-единственной комнате — той, в окне которой я видел то странное лицо.»

Здесь было уютно и изящно, и мои подозрения разгорелись, когда я увидел, что там стоит на камине карточка моей жены: всего три месяца тому назад она по моему настоянию снялась во весь рост, и это была та самая фотография«. Допустим, что в коттедже первый муж миссис Манро, которого, как вы сказали ранее, она возненавидела и бежала в Англию. Пусть даже она дала ему денег на то, чтобы снять этот коттедж. Зачем ей стараться обставить ненавистное существо уютом и комфортом? Зачем дарить ему не просто фотографию, которую он мог, допустим, вытребовать, а именно ту фотографию, которую любит второй муж?»

— Элементарно, друг мой, — Холмс опустился в кресло, закинув ногу на ногу. Я заметил, он был в прекрасном настроении — очевидно, загадку несчастного торговца он считал уже разрешённой. Мне искренне не хотелось его расстраивать, и я очень надеялся, что мои недоумения благополучно разрешатся парой его метких замечаний. — Элементарно. Очевидно, это требования шантажиста. Он требует обеспечить ему привычный образ жизни, требует любимое фото того, с кем, как он считает, изменяет ему его супруга, в случае отказа угрожая обратиться к нему самому. И с каждой новой уступкой он лишь становится наглей, понимая, что запуганная женщина полностью находится в его власти и не в силах отказать. — Он помолчал, внезапно хмурясь. — Однажды он потребует невозможного, и неверная супруга вполне способна превратиться в убийцу. При всей ограниченности женщина способна на многое, чтобы защитить то, что ценит, в частности, семейный очаг. Таинственный сосед мистера Манро вполне может оказаться мёртвым соседом…

— Какой милый бывший муж-монстр, тем не менее, — улыбнулся я, заглядывая вновь в записную книжку, — «В кухне посвистывал на огне котелок, и большая чёрная кошка лежала, свернувшись клубком, в корзинке». Мне кажется, что там не так всё трагично. И мы имеем место не с женским коварством, а с женской недальновидностью. Вот вы говорите, что ребёнок миссис Манро умер, а муж, якобы, остался жив. А почему не наоборот? Почему бы в коттедже не быть ребёнку этой женщины от первого брака? Отсюда и вполне естественное для матери стремление окружить его уютом, и фотография, и кошка в корзинке.

— Котелок и кошка на кухне? — усмехнулся Холмс. — Дорогой мой, — сказал он, становясь серьёзным, — я знаю, что вам с женой не суждено было завести ребенка, но поверьте, если бы он у вас был, едва ли Мэри стала окружать его заботой в месте обитания кухарки… Для старой же ведьмы, описанной нашим клиентом, чёрная кошка — вполне естественный компаньон, — он снова усмехнулся. — Метлу же, на которой старуха летает на шабаши, мистер Манро просто не заметил… Однако оставим лирику. В чём смысл скрывать ребёнка от первого брака? Мало ли вдов с детьми? Наш новый знакомый, по всему видно, человек мягкий, и он бы не возражал против ребёнка.

Упоминание о Мери меня расстроило. Достав сигареты, я закурил.

— Это тоже предположение, — ответил я, не глядя на Холмса. — Эффи из Атланты. Южный, негритянский штат: там немало потомков бывших рабов. Первый муж миссис Манро мог быть вполне квартероном, а вот ребёнку повезло меньше. И не забывайте, что копию свидетельства о смерти мужа Эффи всё же показывала, а вот копию свидетельства о смерти ребёнка, которую никто не мешал ей тоже выправить, — нет.

— Женясь на вдове, мужчина естественно интересуется её первым мужем, а не детьми, если женщина сама не заговорит о них, — пожал плечами Холмс. — Женщины в первую очередь думают о детях, и если молчат о них — значит, их просто нет…

Затушив сигарету, я встал, чтобы размять ноги.

Прошёлся по комнате, посмотрел в окно. В цветочных ящиках миссис Хадсон что-то проклёвывалось.

— Ну что? Пари? — улыбнулся я. — Дело-то пустяковое, однако, мы тут с вами уже час спорим. — Я лукаво посмотрел на моего друга. — Скажем, поспорим на желание?

—Уотсон, — рассмеялся мой друг. Мне не слишком нравился лихорадочный блеск его глаз, но я списал это на возбуждение от найденной разгадки. —Уотсон, вы уверены? Мне, право, неловко принимать это пари — ведь вы совершенно точно проиграете. Но… если вы настаиваете, я согласен. Обещаю загадать нечто приятное для нас обоих…

— Конечно, я уверен, и даже могу сказать, что я загадал. Если вы проиграете, то вы мне составите компанию при посещении турецких бань.

— О нет! — Холмс закрыл глаза ладонью. — Только не это.

— Пари есть пари, мой дорогой, — сказал я, подходя к нему.

Я положил ладони ему на плечи и погладил.

— Обещаю: моё желание не будет таким невинным, — промолвил мой друг, глядя на меня снизу вверх.

— Вы меня искушаете…

Я наклонился к нему.

— Мне уже заранее хочется проиграть, — добавил я и поцеловал Холмса в лоб, заодно проверив, нет ли жара.