Пари

Когда мы вернулись из Девоншира, совершенно измученные плохой дорогой, холодным дождём и железнодорожными тяготами, уже вечером Холмс пожаловался на сухость в горле и головную боль.

Пациентом Холмс оставался капризным, как и раньше. Правда теперь у меня была возможность ласково его пожурить и хоть немного приласкать, скрасив тем уныние болезни. Думаю, что Холмс бы предпочёл этому лежанию в постели, кашлю и насморку даже огнестрельную рану. Ухаживая за ним, я не мог не подцепить инфекцию, но справился с первыми симптомами болезни очень быстро, прибегнув к своему излюбленному методу: турецким баням. Если бы мне, после возвращения из Девоншира, удалось затащить туда Холмса, то он бы и не заболел, возможно. Но мой друг почему-то всякий раз упрямо отказывался составить мне компанию. Словно стеснялся, честное слово. Зато он провалялся в постели почти неделю, и ещё неделю сидел дома, а у меня всё ограничилось двумя днями.

Однако в этот весенний день я отметил улучшение его состояния, и не просто позволил моему бедному другу выйти из дома, но даже сам настоял на прогулке — естественно, проследив, чтобы тот оделся по погоде.

Мы отправились в Ридженс-парк, где, к счастью, было не слишком многолюдно, и никто не досаждал нам с Холмсом. Хмарь и слякоть отступали, вполне откровенно сдавая позиции, и мне оставалось лишь надеяться, что больше они не намерены возвращаться — даже на самый короткий срок, ибо этот повторный приход не принёс бы добра едва начавшим распускаться почкам на каштанах, и побегам на вязах. У меня было достаточно времени, чтобы разглядеть эти приметы грядущего и долгожданного тепла, — мы бродили по аллеям и тропинкам почти два часа. Холмс размышлял, я смотрел по сторонам и на него, ловя первые признаки усталости. Почти всю прогулку мы молчали, и в этом нет ничего странного — друзья и любовники, мы проводили вместе так много времени, что не нуждались в словах.

Вернувшись, мы обнаружили в гостиной забытую трубку — её оставил наш посетитель, которого невесть какие черти принесли. Но Холмс немного развлёкся, строя предположения касательно характера и внешности хозяина трубки. Когда явился некто мистер Грант Манро, я старался скрыть своё раздражение по поводу самого его существования. Разумеется, Холмс его выслушал — мелодраматическая история, связанная с браком почтенного торговца хмелем. Но по привычке, которая, как известно, вторая натура, я делал пометки в записной книжке.

Холмс велел нашему клиенту вернуться домой и проверить, оставался ли таинственный незнакомец, который портил ему жизнь, в снятом коттедже, или же он бежал, напуганный Манро. Но в любом случае выходило, что мой друг собирается ехать в Норбери, и в самое ближайшее время.

— И что это? — ворчливо спросил я, когда наш посетитель ушёл. — Вы же обещали пока что не впрягаться в работу.

— Это даже не назовёшь работой, — улыбнулся Холмс, — это, в сущности, пустяковое дело. Просто я что-то после болезни стал сентиментальным и посочувствовал этому Гранту. Тем более что его обманывают.

— Неужели вас так заинтересовало всё это? — удивился я.

— Одно маленькое милое приключение, мой дорогой. Не надо дуться. Вы так смотрели на беднягу Манро, как будто хотели его испепелить. Я уже прекрасно себя чувствую, погода отличная. До Норбери какой-то час езды. Неужели вам не любопытно, что за тварь скрывается в коттедже?

Я поколебался, прежде чем ответить. Отрицать, что я испытывал некоторое любопытство, было бы глупо и неискренне, но все же здоровье Шерлока значило для меня куда больше. С другой стороны, я прекрасно знал, что раз уж он принял решение заняться загадкой коттеджа в Норбери, то займется ею так или иначе, и чем больше я стану протестовать против его задумки, тем упорней он будет настаивать на своём. Не желая доводить дело до размолвки из-за такого незначительного повода, как торговец хмелем и его блудная супруга, я улыбнулся и кивнул:

— Хотелось бы узнать, мой дорогой. Может получиться неплохая история… И каковы ваши предположения?

— Думаю, что мистер Манро будет очень расстроен, когда окажется, что его брак не имеет законной силы.

— При чём тут его брак?

— Мне думается: в коттедже живёт первый муж этой женщины.

Холмс вкратце изложил мне свои доводы, пытаясь восстановить ход событий. Я слушал его внимательно, и кое-что мне показалось, мягко скажем, притянутым за уши.

Я покачал головой:

— Это как-то слишком расплывчато всё.

— У вас есть другие предположения?

— Начать с того, что я не верю, будто там муж. Мне кажется, мой дорогой, вы не совсем точно представляете себе женскую натуру.

— Все лжецы одинаковы, — отмахнулся мой друг. — Такова их натура.

— Милый мой, мистер Манро, кажется, предполагал, что вы можете так подумать, потому так отчаянно пытался защитить свою жену. И всё же… Вот, например… — я пролистал записную книжку.