След Цербера

Что касается этого господина, то я на протяжении всего заседания вспоминал один из споров Холмса с Лестрейдом, когда они рассуждали о людях, одержимых разного рода маниями, и сыщик-любитель пытался доказать сыщику-профессионалу, что любая мания делает человека потенциально опасным. Судья Рид, безусловно, хорошо знал законы, но его явный фанатизм пугал — он вёл заседание так, словно виселица уже ждала под окнами и лишь мелкие формальности мешали тотчас же отправить туда Креймера.

Наш бравый доктор Эгер пару раз за заседание заставил меня покрыться холодным потом — он слишком разошёлся, на мой взгляд. Хотя оба его прозрачных намёка скорее относились к недостаточно грамотной работе полиции, всё же он очень рисковал. При том он оказался довольно убедительным даже для местных тупоголовых присяжных, как любил величать этих господ Холмс. Для судьи Рида отсутствие вердикта стало неприятной неожиданностью. Присяжные не смогли прийти к единому мнению, а значит у нас появилась отсрочка. Холмс решил ещё раз лично опросить всех участников драмы, полагая, что от полиции кое-что могло укрыться. И начали мы с компаньонки.

Итак, миссис Стокнер — дама сорока трёх лет. Её вытянутое лицо принадлежало к той категории женских лиц, которые за глаза принято называть лошадиными. Перед нами сидела классическая компаньонка пожилой леди: скромная, приличная, незаметная. Однако, когда миссис Стокнер заговорила, речь её сразу выдала женщину образованную. В бумагах по делу значилось, что она была вдовой банковского служащего, у миссис Сайз жила около семи лет — довольно приличный срок.

Миссис Стокнер всё ещё обитала в доме покойной, да и служанка Сьюзен Браун оставалась там же. Миссис Креймер обещала взять её к себе, когда завещание покойной вступит в законную силу. Все деньги, как и ожидалось, переходили к ней, но согласно воле её тётки, миссис Стокнер, кухарка и служанка получали небольшие суммы, которые помогли бы им продержаться первое время в поисках нового места.

Компаньонка ещё раз поведала нам о роковом вечере, фактически повторив свои прежние показания. Она ничуть не удивилась, что ей опять приходится рассказывать ту же историю — теперь уже для меня и моего друга.

— Вероятно, вы жалеете, что миссис Сайз попросила вас удалиться к себе в конце ужина? — спросил Холмс.

— Не попросила, велела, — тонкие губы бывшей компаньонки вытянулись в улыбке. — Конечно, жалею, сэр. Если мистер Креймер виновен, то у него не было бы возможности осуществить свой план, а если он невиновен, я могла бы подтвердить его алиби.

— А что вы думаете: виновен он или нет? — спросил я.

— Я не знаю. Уже не знаю, сэр. Сегодня в суде этот врач из Лондона так убедительно говорил об ошибках следствия. Поначалу мне не хотелось верить, что мистер Креймер убийца, но я просто не понимаю, кто бы ещё мог это сделать?

— Допустим, это всё же он. Как вы считаете, миссис Стокнер, он сделал это из-за денег? — поинтересовался Холмс.

— Вас просто интересует моё мнение, сэр? — осторожно уточнила компаньонка.

— Просто ваше мнение. Вы ведь давно знаете этого человека.

— Не так уж и хорошо я его знаю. Он здесь был редким гостем, а я появлялась у него дома разве что с поручениями миссис Сайз. Мужа племянницы она не любила — все соседи знают. Разумеется, я была вынуждена поддакивать ей, вы же понимаете — не в моём положении спорить с хозяйкой. Бывает, что хозяйка и компаньонка больше подруги, но у миссис Сайз подруг и так хватало. А мистер Креймер мне всегда казался человеком более чем положительным, мирным, но чужая душа — потёмки. Могло ему, например, надоесть, что его семейную жизнь обсуждают все, кому не лень? И всё по вине миссис Сайз. Могло у него кончиться терпение?

— Вы считаете, что миссис Сайз перебарщивала со сплетнями? Кстати, а что конкретно ей не нравилось в Креймере?

— Его профессия, главным образом. Она даже поначалу говорила племяннице, что тот женился в расчёте на будущее наследство. Ей не нравилось то, что он немец, что он сторонится соседей, что он необщительный, угрюмый…

— А он угрюмый?

— Я бы так не сказала, сэр. Мисс Элин, то есть миссис Креймер всегда была весела и довольна. С тех пор, как она вышла замуж, я ни разу не помню, чтобы она приходила к тётке расстроенной.

— Она обижалась на тётку за нелестное мнение о своём муже?

— Если и обижалась, то благоразумно не показывала вида, сэр, — вежливо улыбнулась миссис Стокнер.

— Миссис Сайз была хорошей хозяйкой? — Холмс не давал компаньонке опомниться.

— Не хуже многих, сэр. Всякое случалось, конечно, но это скорее по причине старческих причуд, а не дурного характера.

— И вас не задел тот факт, что миссис Сайз недавно переписала завещание и обошла вас там, хотя в предыдущем оставила вам триста фунтов?

Я бросил на Холмса быстрый, удивлённый взгляд. Про старое завещание я не знал.