Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. «Весной 1897 года железное здоровье Холмса несколько пошатнулось от тяжелой, напряженной работы, тем более, что сам он совершенно не щадил себя». Приквел к рассказу Дойла «Дьяволова нога». Следующая часть цикла «Неизвестные записки доктора Уотсона».
Добавить в моё избранное
67 мин, 31 сек 6196
Когда он успел только разговорить поверенного старушки?
— Конечно, задело, — спокойно ответила миссис Стокнер.
Меня просто поражала невозмутимость этой женщины, хотя, наверняка, она вырабатывалась годами услужения у пожилого человека с не слишком-то покладистым характером.
— А вы знали о тех деньгах? — уточнил Холмс.
— Знала. Я даже подписывала первое завещание как свидетель. Миссис Сайз тогда назвала сумму, которая мне причитается, но я не слишком-то в это верила. У моего покойного мужа был родственник, который любил рассказывать, сколько кому он оставит после своей смерти. И что вы думаете: он надул всех и отдал деньги на благотворительность.
— Скажите, миссис Стокнер, — решился я вклиниться в разговор, — ваша покойная хозяйка любила лечиться?
— Простите, сэр, а что вы подразумеваете под словом «любила»?
— Многие одинокие пожилые люди находят в этом чуть ли не повод для развлечения. Ходят по врачам, жалуются на недуги, порой выдуманные, им нравится внимание со стороны медиков и то, что их выслушивают…
— Ах, вот что! — миссис Стокнер рассмеялась. — Я даже сама знаю таких. Но миссис Сайз была не из их числа. Да, у неё случались боли в ногах, но она редко ходила пешком. А сердце своё она очень берегла, полностью доверяла доктору Хэйлу и неукоснительно выполняла его требования. Но удовольствия в лечении никогда не видела. И, кроме того, она не страдала от одиночества — при ней всегда находилась я, её навещала племянница, да и подруг тоже не надо забывать — было с кем поговорить.
По просьбе Холмса миссис Стокнер назвала фамилии и адреса этих самых подруг. Боже мой, ещё три «милые старушки» — и когда только на них найдётся время? Я подумал, грешным делом, что мне придётся принести себя в жертву ради блага нашего клиента и выслушивать все местные сплетни, пока Холмс будет заниматься чем-то более полезным.
— Миссис Сайз придерживалась только официальных методов лечения? — спросил я, и Холмс чуть заметно нахмурился.
— Она говорила мне, что в прежние года ездила за город с кухаркой и собирала соцветия одуванчика — из них делали вино и сироп. В одуванчик она верила, — улыбнулась миссис Стокнер, — но больше ничего подобного я от неё не слышала. Да, конечно, ещё малина при простуде, но так все делают, кажется.
В прихожей рыжая девица с белёсыми бровями и ресницами (служанка Сьюзен) подала нам шляпы и трости. Я заметил, что Холмс сунул ей в карман фартука записку.
— Вы хотите поговорить с девушкой вне дома? — спросил я, когда мы вышли на улицу и направились к гостинице, чтобы обменяться с доктором Эгером, оставленным в качестве дозорного, последними новостями.
— Да, я думаю, так будет лучше, — сказал Холмс и вдруг остановился посреди улицы. — Нет, это что-то ужасное, — почти простонал он, срываясь вдруг с места после почти минутного молчаливого созерцания мостовой. — Что-то одно: или я идиот и меня провёл убийца, или старушка скончалась от естественных причин, или я готов поверить в ангела смерти.
— Или её отравила компаньонка, — сказал я.
— Это входит в первый пункт, — проворчал Холмс.
Дальнейшее относится к числу необъяснимых стечений обстоятельств. Наверное, всякий человек хоть раз в жизни сталкивался с подобным, и дай бог, чтобы итог таких совпадений оказывался не столь непоправимым, как в нашем случае. В гостинице нас ждал не только доктор Эгер. Холмсу пришла телеграмма от Майкрофта с требованием немедленно вернуться в столицу. На кону стояла жизнь несчастного Креймера, и Шерлок, скорей всего, проигнорировал бы любой призыв. Любой, но только не старшего брата. И дело тут не в родственных чувствах. Мой друг обычно сочувствовал свободолюбивым порывам народов, но только не когда эти порывы осуществлялись путём массового насилия. Он не любил политику и, конечно, побрезговал бы ввязываться в преследование какой-либо группы недовольных подданных Её Величества, однако допустить гибель десятков невинных он не мог. Разумеется, он тут же принялся лихорадочно собираться, чтобы успеть на вечерний поезд.
Эгеру оставалось только оттачивать свои аргументы, а мне в отсутствие Холмса навестить почтенных старушек. А чтобы они не выставили меня, я, проводив друга, отправился к миссис Креймер и заручился у неё рекомендациями. Боюсь, что рекомендации показались им слишком хорошими, или же почтенные дамы истосковались по общению, но только я убил почти целый день на беседы с двумя из них. В результате узнал не только подробности жизни семейства Креймер-Сайз, но и сведения о скрытых пороках многих важных лиц городка. А от количества выпитого чая и съеденного мучного почувствовал дурноту.
Эгер в гостинице посочувствовал мне и сообщил, что в моё отсутствие к Холмсу заходила Сьюзен. Конечно, меня так и подмывало отправиться в дом миссис Сайз и поговорить со служанкой, но я просто не представлял, о чём именно собирался с ней беседовать Холмс, поэтому побоялся наломать дров.
— Конечно, задело, — спокойно ответила миссис Стокнер.
Меня просто поражала невозмутимость этой женщины, хотя, наверняка, она вырабатывалась годами услужения у пожилого человека с не слишком-то покладистым характером.
— А вы знали о тех деньгах? — уточнил Холмс.
— Знала. Я даже подписывала первое завещание как свидетель. Миссис Сайз тогда назвала сумму, которая мне причитается, но я не слишком-то в это верила. У моего покойного мужа был родственник, который любил рассказывать, сколько кому он оставит после своей смерти. И что вы думаете: он надул всех и отдал деньги на благотворительность.
— Скажите, миссис Стокнер, — решился я вклиниться в разговор, — ваша покойная хозяйка любила лечиться?
— Простите, сэр, а что вы подразумеваете под словом «любила»?
— Многие одинокие пожилые люди находят в этом чуть ли не повод для развлечения. Ходят по врачам, жалуются на недуги, порой выдуманные, им нравится внимание со стороны медиков и то, что их выслушивают…
— Ах, вот что! — миссис Стокнер рассмеялась. — Я даже сама знаю таких. Но миссис Сайз была не из их числа. Да, у неё случались боли в ногах, но она редко ходила пешком. А сердце своё она очень берегла, полностью доверяла доктору Хэйлу и неукоснительно выполняла его требования. Но удовольствия в лечении никогда не видела. И, кроме того, она не страдала от одиночества — при ней всегда находилась я, её навещала племянница, да и подруг тоже не надо забывать — было с кем поговорить.
По просьбе Холмса миссис Стокнер назвала фамилии и адреса этих самых подруг. Боже мой, ещё три «милые старушки» — и когда только на них найдётся время? Я подумал, грешным делом, что мне придётся принести себя в жертву ради блага нашего клиента и выслушивать все местные сплетни, пока Холмс будет заниматься чем-то более полезным.
— Миссис Сайз придерживалась только официальных методов лечения? — спросил я, и Холмс чуть заметно нахмурился.
— Она говорила мне, что в прежние года ездила за город с кухаркой и собирала соцветия одуванчика — из них делали вино и сироп. В одуванчик она верила, — улыбнулась миссис Стокнер, — но больше ничего подобного я от неё не слышала. Да, конечно, ещё малина при простуде, но так все делают, кажется.
В прихожей рыжая девица с белёсыми бровями и ресницами (служанка Сьюзен) подала нам шляпы и трости. Я заметил, что Холмс сунул ей в карман фартука записку.
— Вы хотите поговорить с девушкой вне дома? — спросил я, когда мы вышли на улицу и направились к гостинице, чтобы обменяться с доктором Эгером, оставленным в качестве дозорного, последними новостями.
— Да, я думаю, так будет лучше, — сказал Холмс и вдруг остановился посреди улицы. — Нет, это что-то ужасное, — почти простонал он, срываясь вдруг с места после почти минутного молчаливого созерцания мостовой. — Что-то одно: или я идиот и меня провёл убийца, или старушка скончалась от естественных причин, или я готов поверить в ангела смерти.
— Или её отравила компаньонка, — сказал я.
— Это входит в первый пункт, — проворчал Холмс.
Дальнейшее относится к числу необъяснимых стечений обстоятельств. Наверное, всякий человек хоть раз в жизни сталкивался с подобным, и дай бог, чтобы итог таких совпадений оказывался не столь непоправимым, как в нашем случае. В гостинице нас ждал не только доктор Эгер. Холмсу пришла телеграмма от Майкрофта с требованием немедленно вернуться в столицу. На кону стояла жизнь несчастного Креймера, и Шерлок, скорей всего, проигнорировал бы любой призыв. Любой, но только не старшего брата. И дело тут не в родственных чувствах. Мой друг обычно сочувствовал свободолюбивым порывам народов, но только не когда эти порывы осуществлялись путём массового насилия. Он не любил политику и, конечно, побрезговал бы ввязываться в преследование какой-либо группы недовольных подданных Её Величества, однако допустить гибель десятков невинных он не мог. Разумеется, он тут же принялся лихорадочно собираться, чтобы успеть на вечерний поезд.
Эгеру оставалось только оттачивать свои аргументы, а мне в отсутствие Холмса навестить почтенных старушек. А чтобы они не выставили меня, я, проводив друга, отправился к миссис Креймер и заручился у неё рекомендациями. Боюсь, что рекомендации показались им слишком хорошими, или же почтенные дамы истосковались по общению, но только я убил почти целый день на беседы с двумя из них. В результате узнал не только подробности жизни семейства Креймер-Сайз, но и сведения о скрытых пороках многих важных лиц городка. А от количества выпитого чая и съеденного мучного почувствовал дурноту.
Эгер в гостинице посочувствовал мне и сообщил, что в моё отсутствие к Холмсу заходила Сьюзен. Конечно, меня так и подмывало отправиться в дом миссис Сайз и поговорить со служанкой, но я просто не представлял, о чём именно собирался с ней беседовать Холмс, поэтому побоялся наломать дров.
Страница 6 из 20
