След Цербера

Так что я постарался, как мог, записать сведения, полученные сегодня, отделяя зёрна от плевел.

Потом пришла телеграмма от Холмса — он вынужден был задержаться ещё на день. Я послал ему ответ, что у нас пока что всё тихо. И сглазил, не иначе.

Судья Рид умудрился собрать новый состав присяжных в кратчайшие для такого маленького городка сроки, так что вечером второго дня я мчался, как взмыленный конь, на почту — посылать в Лондон отчаянную депешу.

Поначалу всё шло, как и в прошлый раз. Собравшаяся в суде публика откровенно скучала, и судья Рид дважды призывал к тишине. Миссис Креймер сидела под густой вуалью, комкая в пальцах платок. Рядом с ней скромно пристроилась Сьюзен, держа на коленях маленький мешочек, явно с нюхательными солями или чем-то ещё. Миссис Стокнер держалась особняком.

Я сидел рядом с Эгером, мы заняли Холмсу место, надеясь, что он появится к полудню.

Мне было совершенно непонятно, на что надеется судья, почему он переливает из пустого в порожнее? Очень не хотелось верить, что у обвинителя есть какой-то туз в рукаве.

Я задумался и не заметил появления друга. Эгер тронул меня за рукав и указал в проход между скамьями. Холмс постарался как можно быстрее проскользнуть на своё место, но по рядам прокатился шепоток — столичную знаменитость обыватели пропустить не могли и оживились.

— Тишина в зале! — прокаркал Рид и застучал молотком. — Обвинитель, продолжайте.

— Ваша честь, я прошу вызвать для дачи показаний мистера Валентайна Коллинза.

— Это ещё кто такой? — шепнул Холмс.

— Понятия не имею.

Для публики такой поворот тоже стал неожиданным, и Риду опять пришлось пустить в ход молоток.

Пресловутый мистер Коллинз оказался худым стариком с пышными бакенбардами и в пенсне. Одежда его выдавала достаток. Он прошёл как раз мимо нас, по центральному проходу. Холмс окинул свидетеля быстрым взглядом.

— Садовод-любитель, — шепнул он мне.

Не было возможности уточнять, как Холмс пришёл к такому выводу — мистер Коллинз уже занял своё место и приготовился отвечать на вопросы обвинителя. Я взглянул на Креймера — у того на лице выразилось искреннее недоумение.

Мистер Коллинз достал платок, деловито протёр стёкла и опять водрузил пенсне на свой крючковатый нос. Обвинитель начал с традиционного вопроса: знаком ли свидетель с обвиняемым лично.

— Да, сэр, — ответил старик.

— Насколько близко?

— Просто как с членом семьи миссис Сайз. Мы даже не близкие соседи, хотя живём на одной улице, однако, сэр, при случайных встречах мистер Креймер всегда вежливо здоровался и интересовался моим здоровьем и делами.

— Как произошло ваше знакомство, мистер Коллинз?

— Миссис Сайз попросила свою племянницу взять у меня черенок розы, который я покойной давно обещал, а та попросила своего мужа об одолжении. Чтобы он забрал черенок у меня, сэр. Надеюсь, я понятно выразился?

— Вполне, мистер Коллинз. Таким образом, обвиняемый имел возможность видеть ваш сад?

— Да, сэр.

— Он расспрашивал вас о вашем увлечении?

— Нет, сэр. В тот раз нет.

— А когда же, мистер Коллинз?

— В сентябре, сэр. Мистер Креймер удивился, почему я собираю плоды в перчатках.

— Какие именно плоды, мистер Коллинз?

— Плоды аконита.

Тут мы все трое переглянулись.

— У вас в саду растёт аконит, мистер Коллинз?

— Да, сэр, а что в этом такого? В тенистом уголке, и это не такая уж редкость в наших садах. Я одинок, живу особняком, и мне нечего бояться, что какой-нибудь ребёнок соблазнится нарвать себе цветов летом. Акониты прекрасно смотрятся с некоторыми соседями, с аквилегиями, например.

— Да-да, мистер Коллинз. И какие же именно акониты растут в вашем саду?

— Aconitum lycoctonum, Aconitum cammarum и Aconitum napellum. Проще говоря, волчий, каммарум и непальский.

Чёрт возьми, это было плохо, крайне плохо.

— И вы пояснили, что растение очень ядовито, мистер Коллинз? — продолжил обвинитель.

— Да, сэр. Я даже вспомнил древних греков — Геракла, выводившего Цербера из Аида. Римлян, опять же.

— Обвиняемый как-то ещё выказал свой интерес?

— Он спросил, не опасно ли выращивать такое растение и насколько оно ядовито, — тут свидетель замялся.

— И, мистер Коллинз?

Пока обвинитель вёл опрос, я смотрел на Креймера. Его лицо не отличалось богатством мимики, а сейчас, когда взгляд был неотрывно устремлён на старика, оно выражало откровенное презрение. Не страх, не панику, а именно презрение. Я подумал, что разговор, наверняка, имел место быть, но носил совершенно невинный характер.

— Я пояснил, что если соблюдать осторожность, то ничего страшного в аконите нет. Главное, защитить кожу.