Фандом: Гарри Поттер. У Риты Скитер был роман с Абраксасом Малфоем.
Добавить в моё избранное
71 мин, 55 сек 17636
Рита со стыдом поняла, что он прав — ей действительно все это казалось в какой-то мере игрой, рискованным, но захватывающим приключением… Она вообще в последнее время постоянно была как будто слегка пьяна или под действием веселящего зелья — с тех пор, как начала встречаться еще и с Грегори, втайне от Малфоя. Она упивалась собой, своей ловкостью, своим очарованием, тем, что она кружит голову сразу двум мужчинам, таким разным…
— Дура, — со злостью пробормотала Рита, обращаясь к самой себе, — это у тебя голова закружилась, а не у них. Они-то тебя использовали… Каждый по-своему. Тоже мне, Мата Хари…
И Малфой ведь, застав Риту на месте преступления, припомнил эту знаменитую шпионку, которая в конце концов провалилась, и ее расстреляли где-то на границе Франции и Испании. И никто не спас ее, никто не пришел на помощь…
Прошло три дня. Риту никуда не вызывали. Сначала она была этому рада, как отсрочке неизбежного заключения в Азкабан, но вскоре устала от напряженного ожидания. Хотелось хоть какой-то определенности.
Рита могла бы превратиться в жука и вылететь из камеры, когда надзирательница откроет дверь — но это означало бы сразу стать вне закона…
Ее соседки, карга и анимаг, сменились двумя воровками из Лютного, старой и молодой. Рита расспросила их, сколько лет могут дать за попытку кражи, и старуха успокоила ее — скорее всего, полгода, а может быть, год. Незаконная анимагия, как слышала Рита, каралась несколькими годами заключения, да к тому же в особой камере. Что ж, полгода или даже год — это еще куда ни шло. Тем более, что, как сказала старая воровка, мелкие преступники сидят не в одиночках, а в камерах на несколько человек. Наверное, там все же можно выжить — старуха-то сидела несколько раз.
Рита уже смирилась с тем, что Азкабана ей не миновать, и теперь главным было сохранить в тайне анимагию, чтобы отделаться меньшим сроком. Но все равно было страшно.
Прошло еще два дня. Рите стало казаться, что про нее все забыли. Собравшись с духом, она спросила у надзирательницы — пожилой женщины в форменной мантии с нашивками младшего аврорского звания:
— Почему меня не вызывают?
— Подожди, вот очередь дойдет, и вызовут. Нынче в Аврорате много дел пособников Сама-Знаешь-Кого, а мелкую сошку, вроде тебя, долго маринуют, — устало ответила та.
Рита совсем приуныла. Сколько же ей еще здесь сидеть? И главное — знают ли в редакции о том, что с ней случилось? А может быть… Грегори попытается ее вызволить? Он-то знает, что никакая она не воровка. Хотя что он может сделать, если она попалась с поличным?
Вскоре Рита поняла, что думает о Грегори с досадой и раздражением. Но на Малфоя она злилась еще больше — хотя и понимала, что он был в своем праве, когда сдал ее аврорам.
Наверное, ее измена сильно задела Абраксаса. Гораздо сильнее, чем он хотел показать. Конечно, они больше не будут любовниками, даже если Рита как-то выкарабкается… А Грегори… нужна ли она ему, сама по себе? Рита не была уверена… Из газеты ее уволят — и куда ей тогда деваться? Кто ее примет на работу? Ей ведь не удастся утаить, что она сидела за кражу.
Можно попробовать устроиться среди магглов. Разумеется, там придется скрывать, что она не такая, как все. В какую-нибудь маггловскую газету или журнал ее вряд ли возьмут. Правда, можно выйти замуж. И она в конце концов станет такой же, как мама… И это еще при относительно благополучном исходе, если она переживет Азкабан, если ей дадут небольшой срок…
Ну что ж, сама виновата. Заигралась.
Иногда Рите непреодолимо хотелось перекинуться в анимагическую форму и полетать, хотя бы по камере — она уже давно заметила, что превращение в жука успокаивает, помогает отвлечься. Наверное, человеческие печали и заботы просто не вмещаются в голову насекомого. Но нельзя — вдруг соседки донесут?
Неизвестность выматывала нервы не хуже дементора, и Рита то ходила из угла в угол, пока кто-нибудь из соседок не начинал ворчать: «Хватит тебе мельтешить перед глазами. Думаешь, если ты ходишь, то ты не сидишь?», то беззвучно рыдала, сунув голову под подушку, то лежала в полной апатии, равнодушно глядя в потолок. В голове непрерывно крутились одни и те же мысли — замкнутый круг мрачной безысходности.
«Ох, ну почему же я вовремя не обвинила его в непростительном? — в который раз спрашивала себя Рита. — Правда, меня вряд ли отпустили бы, но и он бы тоже сейчас сидел… За Круциатус Малфой дешево не отделался бы… Ох, и дура же я!»
В памяти отчетливо возникла рука Абраксаса, сжимающая волшебную палочку — крупная, холеная, красивой формы, к которой так шли и властные жесты, и перстень с большим изумрудом. А еще эта самая рука ласкала ее… Рита закусила губу и едва сдержала стон — так внезапно, так живо и почти осязаемо было воспоминание — до дрожи в коленях, до жара внутри…
«Еще чего не хватало! — рассердилась она.
— Дура, — со злостью пробормотала Рита, обращаясь к самой себе, — это у тебя голова закружилась, а не у них. Они-то тебя использовали… Каждый по-своему. Тоже мне, Мата Хари…
И Малфой ведь, застав Риту на месте преступления, припомнил эту знаменитую шпионку, которая в конце концов провалилась, и ее расстреляли где-то на границе Франции и Испании. И никто не спас ее, никто не пришел на помощь…
Прошло три дня. Риту никуда не вызывали. Сначала она была этому рада, как отсрочке неизбежного заключения в Азкабан, но вскоре устала от напряженного ожидания. Хотелось хоть какой-то определенности.
Рита могла бы превратиться в жука и вылететь из камеры, когда надзирательница откроет дверь — но это означало бы сразу стать вне закона…
Ее соседки, карга и анимаг, сменились двумя воровками из Лютного, старой и молодой. Рита расспросила их, сколько лет могут дать за попытку кражи, и старуха успокоила ее — скорее всего, полгода, а может быть, год. Незаконная анимагия, как слышала Рита, каралась несколькими годами заключения, да к тому же в особой камере. Что ж, полгода или даже год — это еще куда ни шло. Тем более, что, как сказала старая воровка, мелкие преступники сидят не в одиночках, а в камерах на несколько человек. Наверное, там все же можно выжить — старуха-то сидела несколько раз.
Рита уже смирилась с тем, что Азкабана ей не миновать, и теперь главным было сохранить в тайне анимагию, чтобы отделаться меньшим сроком. Но все равно было страшно.
Прошло еще два дня. Рите стало казаться, что про нее все забыли. Собравшись с духом, она спросила у надзирательницы — пожилой женщины в форменной мантии с нашивками младшего аврорского звания:
— Почему меня не вызывают?
— Подожди, вот очередь дойдет, и вызовут. Нынче в Аврорате много дел пособников Сама-Знаешь-Кого, а мелкую сошку, вроде тебя, долго маринуют, — устало ответила та.
Рита совсем приуныла. Сколько же ей еще здесь сидеть? И главное — знают ли в редакции о том, что с ней случилось? А может быть… Грегори попытается ее вызволить? Он-то знает, что никакая она не воровка. Хотя что он может сделать, если она попалась с поличным?
Вскоре Рита поняла, что думает о Грегори с досадой и раздражением. Но на Малфоя она злилась еще больше — хотя и понимала, что он был в своем праве, когда сдал ее аврорам.
Наверное, ее измена сильно задела Абраксаса. Гораздо сильнее, чем он хотел показать. Конечно, они больше не будут любовниками, даже если Рита как-то выкарабкается… А Грегори… нужна ли она ему, сама по себе? Рита не была уверена… Из газеты ее уволят — и куда ей тогда деваться? Кто ее примет на работу? Ей ведь не удастся утаить, что она сидела за кражу.
Можно попробовать устроиться среди магглов. Разумеется, там придется скрывать, что она не такая, как все. В какую-нибудь маггловскую газету или журнал ее вряд ли возьмут. Правда, можно выйти замуж. И она в конце концов станет такой же, как мама… И это еще при относительно благополучном исходе, если она переживет Азкабан, если ей дадут небольшой срок…
Ну что ж, сама виновата. Заигралась.
Иногда Рите непреодолимо хотелось перекинуться в анимагическую форму и полетать, хотя бы по камере — она уже давно заметила, что превращение в жука успокаивает, помогает отвлечься. Наверное, человеческие печали и заботы просто не вмещаются в голову насекомого. Но нельзя — вдруг соседки донесут?
Неизвестность выматывала нервы не хуже дементора, и Рита то ходила из угла в угол, пока кто-нибудь из соседок не начинал ворчать: «Хватит тебе мельтешить перед глазами. Думаешь, если ты ходишь, то ты не сидишь?», то беззвучно рыдала, сунув голову под подушку, то лежала в полной апатии, равнодушно глядя в потолок. В голове непрерывно крутились одни и те же мысли — замкнутый круг мрачной безысходности.
«Ох, ну почему же я вовремя не обвинила его в непростительном? — в который раз спрашивала себя Рита. — Правда, меня вряд ли отпустили бы, но и он бы тоже сейчас сидел… За Круциатус Малфой дешево не отделался бы… Ох, и дура же я!»
В памяти отчетливо возникла рука Абраксаса, сжимающая волшебную палочку — крупная, холеная, красивой формы, к которой так шли и властные жесты, и перстень с большим изумрудом. А еще эта самая рука ласкала ее… Рита закусила губу и едва сдержала стон — так внезапно, так живо и почти осязаемо было воспоминание — до дрожи в коленях, до жара внутри…
«Еще чего не хватало! — рассердилась она.
Страница 9 из 20
