Фандом: Ориджиналы. Много лет подряд он живет с ощущением своей обнаженности перед всеми несчастьями мира. И однажды горько вопрошает Создателя: неужели он так плох, что не заслужил защиты под крылом ангела-хранителя? Небеса не замедлили с ответом.
Добавить в моё избранное
17 мин, 49 сек 6369
Обязательно. Но без толку же…
Он решился на отчаянный шаг. Нет, не в прямом смысле — вставать он не будет. Но вынет из своего мини-бука панельку VOIP-телефона и наберет единственный номер, вбитый туда. Томительная минута ожидания, длинные занудные гудки.
— На проводе, — спокойный низкий голос, такой красивый, такой сводящий зубы, скулы, глазные мышцы… — Лапочка, я тебя слушаю.
— Забери меня из серверной, — глухо прошептал Ксавьер, закрыв лицо ладонью. Глаза не выдержали первыми, из-под плотно сжатых век уже катится что-то. — Пожалуйста.
— Из которой из них? — слышно было, как Ангел где-то в своем особом измерении передвигает какой-то рычаг, а затем под громкий металлический звон бросается бегом. Еще лязг и чей-то смех. Нарастающий рев мотора… похоже, он оседлал мотоцикл.
— Восьмая, — он быстро отключился, чтоб не отправить супругу в ухо свой всхлип.
Он понял всё без слов. Блистающие в моих глазах слезы были излишними. Но я не смог их сдержать, представив его разочарование. Он предвкушал этот отпуск с февраля. С момента «кесарева» и хирургического извлечения плаценты, после которых его жизнь медленно входила обратно в колею. Слишком медленно. Господи, почему родить не мог я? Почему?! Почему сын Асмодея должен был выносить то, что ему совершенно не предназначалось… И такова моя благодарность. Проклятое тело. Слишком хилое, чтобы приглянуться смерти, но достаточно лакомое для любых недугов.
— Хочешь, я позвоню в Mandarin Oriental и отменю заселение прямо сейчас? — заботливо спросил киллер, положив его на свое плечо. — А за авиабилеты не тревожься, тысячей долларов меньше или больше… все равно платила корпорация.
— Нет. Я выдержу. Просто будь со мной… как был всегда, — Кси принудил себя улыбнуться.
— А самолет? Ямы турбулентности…
— Я выдержу, — повторил оборотень, судорожно сжавшись. Энджи идет плавно, не раскачиваясь и ступая по одной линии, убийца, скользящий в сумерках ночных коридоров хайер-билдинга… Но меня все равно трясет. Я даю обещание, которое не способен выполнить. Самолет… Сухой холодный воздух и такая тряска, которая мне не приснится сейчас, комфортно лежа на его плече.
— Я усыплю тебя на двадцать часов, — звучит ласковый бархатный голос. И тело Ксавьера невольно поддается ему, расслабляясь. — Проснешься уже в Сингапуре.
И все-таки отпуск начался отвратительно. В его искусственно вызванный сон врывались звуки внешнего мира, особенно — жалобный детский плач из салона эконом-класса… пронзительный и так сильно отличающийся от звуков, которые издавали его прекрасные демонические дети. Кси дергался в пружинящих объятьях сиденья, на его бледное лицо набегали тревожные тени, а губы постоянно шевелились. Терлись друг об друга, пытаясь быстрее избавиться от старой кожи. Ангел, догадывавшийся, что ему может сниться, поправлял под золотистой головой подушку-рогалик и безжалостно гнал от себя стюардессу, участливо прибегавшую на каждый неверный стон. О том, что этим рейсом летит VIP-пассажир, по рации оповестил не в меру ретивый сотрудник аэропорта Гонолулу. Киллер втайне пожелал ему крепкого здоровья и скорейшего освобождения от занимаемой должности.
Когда они наконец долетели, показалось, что даже капитан вздохнул с облегчением, объявляя местное время и параметры погоды на английском, малайском и китайском языках. Ангел вынес полусонного оборотня на руках, спустился с трапа, минуя все формальности, и усадил в поданный отдельно лимузин. Чемоданы им обещали завезти прямо в отель через полтора часа. А пока есть время заказать кислородный коктейль, разобрать приветственную корзину фруктов, выкинув все, что вызовет сейчас у ослабленного Ксавьера аллергию, и попытаться насладиться отсутствием назойливых газетчиков и фотографов.
— Андж? — Кси оторвал голову от кушетки в гостиной их люкса.
— Тебе не жарко? — обернулся Ангел. Он уже покопался в мини-баре и разливал минеральную воду в два стакана.
— Нет, мне нормально. Но одежда…
— Сейчас раздену, — он приблизился. Оборотень рефлекторно зажмурился и покраснел. Четыре года знакомы, а ощущения всё те же. Жуткий стыд, смесь страха и возбуждения, снова стыд, любопытство к прикасающимся рукам. Анджело быстро и ловко стащил с него полотняные брючки и рубашку в бледно-зеленую полоску. Когда его пальцы потянули за резинку трусов, Кси дернулся и протестующе застонал. — Прости. Я всё понимаю, — легкий поцелуй в напрягшийся живот, — и постараюсь не тревожить тебя лишний раз.
— Только не уходи! — Ксавьер лег на бок. Спина зудела сильнее всего, хорошо, что муж не видит, как она выглядит последние дня два.
— Я за лекарством, — Ангел вылетел в прихожую, где стояли еще не распакованные чемоданы.
Он решился на отчаянный шаг. Нет, не в прямом смысле — вставать он не будет. Но вынет из своего мини-бука панельку VOIP-телефона и наберет единственный номер, вбитый туда. Томительная минута ожидания, длинные занудные гудки.
— На проводе, — спокойный низкий голос, такой красивый, такой сводящий зубы, скулы, глазные мышцы… — Лапочка, я тебя слушаю.
— Забери меня из серверной, — глухо прошептал Ксавьер, закрыв лицо ладонью. Глаза не выдержали первыми, из-под плотно сжатых век уже катится что-то. — Пожалуйста.
— Из которой из них? — слышно было, как Ангел где-то в своем особом измерении передвигает какой-то рычаг, а затем под громкий металлический звон бросается бегом. Еще лязг и чей-то смех. Нарастающий рев мотора… похоже, он оседлал мотоцикл.
— Восьмая, — он быстро отключился, чтоб не отправить супругу в ухо свой всхлип.
2. Трамплин
Объяснение прошло без криков и упреков. Ангел просто включил верхний свет, оборвал вздох, который как раз делал, увидев мужа лежащим на полу среди мусора, в один прыжок приблизился и поднял Кси.Он понял всё без слов. Блистающие в моих глазах слезы были излишними. Но я не смог их сдержать, представив его разочарование. Он предвкушал этот отпуск с февраля. С момента «кесарева» и хирургического извлечения плаценты, после которых его жизнь медленно входила обратно в колею. Слишком медленно. Господи, почему родить не мог я? Почему?! Почему сын Асмодея должен был выносить то, что ему совершенно не предназначалось… И такова моя благодарность. Проклятое тело. Слишком хилое, чтобы приглянуться смерти, но достаточно лакомое для любых недугов.
— Хочешь, я позвоню в Mandarin Oriental и отменю заселение прямо сейчас? — заботливо спросил киллер, положив его на свое плечо. — А за авиабилеты не тревожься, тысячей долларов меньше или больше… все равно платила корпорация.
— Нет. Я выдержу. Просто будь со мной… как был всегда, — Кси принудил себя улыбнуться.
— А самолет? Ямы турбулентности…
— Я выдержу, — повторил оборотень, судорожно сжавшись. Энджи идет плавно, не раскачиваясь и ступая по одной линии, убийца, скользящий в сумерках ночных коридоров хайер-билдинга… Но меня все равно трясет. Я даю обещание, которое не способен выполнить. Самолет… Сухой холодный воздух и такая тряска, которая мне не приснится сейчас, комфортно лежа на его плече.
— Я усыплю тебя на двадцать часов, — звучит ласковый бархатный голос. И тело Ксавьера невольно поддается ему, расслабляясь. — Проснешься уже в Сингапуре.
И все-таки отпуск начался отвратительно. В его искусственно вызванный сон врывались звуки внешнего мира, особенно — жалобный детский плач из салона эконом-класса… пронзительный и так сильно отличающийся от звуков, которые издавали его прекрасные демонические дети. Кси дергался в пружинящих объятьях сиденья, на его бледное лицо набегали тревожные тени, а губы постоянно шевелились. Терлись друг об друга, пытаясь быстрее избавиться от старой кожи. Ангел, догадывавшийся, что ему может сниться, поправлял под золотистой головой подушку-рогалик и безжалостно гнал от себя стюардессу, участливо прибегавшую на каждый неверный стон. О том, что этим рейсом летит VIP-пассажир, по рации оповестил не в меру ретивый сотрудник аэропорта Гонолулу. Киллер втайне пожелал ему крепкого здоровья и скорейшего освобождения от занимаемой должности.
Когда они наконец долетели, показалось, что даже капитан вздохнул с облегчением, объявляя местное время и параметры погоды на английском, малайском и китайском языках. Ангел вынес полусонного оборотня на руках, спустился с трапа, минуя все формальности, и усадил в поданный отдельно лимузин. Чемоданы им обещали завезти прямо в отель через полтора часа. А пока есть время заказать кислородный коктейль, разобрать приветственную корзину фруктов, выкинув все, что вызовет сейчас у ослабленного Ксавьера аллергию, и попытаться насладиться отсутствием назойливых газетчиков и фотографов.
— Андж? — Кси оторвал голову от кушетки в гостиной их люкса.
— Тебе не жарко? — обернулся Ангел. Он уже покопался в мини-баре и разливал минеральную воду в два стакана.
— Нет, мне нормально. Но одежда…
— Сейчас раздену, — он приблизился. Оборотень рефлекторно зажмурился и покраснел. Четыре года знакомы, а ощущения всё те же. Жуткий стыд, смесь страха и возбуждения, снова стыд, любопытство к прикасающимся рукам. Анджело быстро и ловко стащил с него полотняные брючки и рубашку в бледно-зеленую полоску. Когда его пальцы потянули за резинку трусов, Кси дернулся и протестующе застонал. — Прости. Я всё понимаю, — легкий поцелуй в напрягшийся живот, — и постараюсь не тревожить тебя лишний раз.
— Только не уходи! — Ксавьер лег на бок. Спина зудела сильнее всего, хорошо, что муж не видит, как она выглядит последние дня два.
— Я за лекарством, — Ангел вылетел в прихожую, где стояли еще не распакованные чемоданы.
Страница 2 из 5
