Фандом: Ориджиналы. Много лет подряд он живет с ощущением своей обнаженности перед всеми несчастьями мира. И однажды горько вопрошает Создателя: неужели он так плох, что не заслужил защиты под крылом ангела-хранителя? Небеса не замедлили с ответом.
Добавить в моё избранное
17 мин, 49 сек 6372
Серафим протянул левую ручищу, ухватился за острый кончик белого хвоста и дернул, с легкостью снимая с оборотня шелушащуюся чешую. Новая кожа, полностью обнажившись, была не белой, а бледно-розовой, очень тонкой, мягкой и уязвимой. Дезерэтт подул на нее, покрывая какой-то пленкой, блестевшей как лак. Удав зашипел и прошел обратную метаморфозу. Больно ему не было от новой кожи… только очень щекотно и неуютно под взглядом расплавленных глаз.
— Я голый, не смотри на меня.
— Ты голый и ты восхитительный. Буду смотреть, — нагло сообщил Дэз, но все же отвернулся и подобрал майку и шорты оборотня, пока тот поспешно натягивал трусы.
— Ты правда покажешь мне весь мир? — Ксавьер оделся и уже спокойнее скрестил руки на груди.
— Да. За один день и одну ночь. Быстрее просто не получится. Мы побываем в лучших столицах мира, в лесах, пустынях, лугах и горных долинах, во всех широтах и климатических зонах. Ты вдохнешь воздух этой планеты от Арктики до Антарктики. Чего ты ждешь? У нас мало времени. Хватайся… — Дэз наклонился, подставляю ему свою бычью шею.
Кси подозрительно изучил его безмятежное лицо, но подвоха не нашел и уцепился обеими руками за предложенную шею. Крылья снова развернулись, один короткий взмах… и они летели так высоко, что земля показалась маленьким лоскутным одеялом.
— Куда мы?! — пальцы оборотня впились в шею Дэза так, что из-под ногтей брызнула кровь.
— Спокойно, я не уроню тебя, — серафим едва заметно улыбнулся его страху. — У нас четкий маршрут. Понеслись.
Был ли это яркий, но выдуманный калейдоскоп какого-то нового сна? Драгоценная игрушка в руках ребенка… но каждый город, куст и камень был настоящим, и в каждом дуновении ветра я узнавал о мире что-то новое, тайное, сокрытое от глаз простых смертных.
Золотые огни Парижа и его башня Эйфеля, деревянная гондола в Венеции, тихие альпийские луга в Австрии, арочный свет снежного Осло, сверкающая ледяная равнина Лапландии, мокрые скалы острова Ньюфаундленд, Карибское море в блестящей россыпи парусников и яхт, душный криминальный Мехико, влажная амазонская сельва, знойный Рио в объятьях каменного Христа, свежее дыхание двух величайших океанов в проливе Дрейка, бескрайняя полярная шапка, где колючий морозный воздух заставил на минутку закашляться. А следующим кадром — Килиманджаро и восхождение к дымящейся вершине, горячие пески Сахары, белый храм Лотоса в Нью-Дели, грязная изломанная полоса Великой Китайской Стены, кричащие неоновые вывески Токио, вечнозеленые непроходимые леса Папуа-Новой Гвинеи, пересохшее русло реки Мюррей в Австралии, прощальный прыжок на кенгуру на берегу острова Тасмания, а потом… внезапно наступившая тишина. Не послышалось ли ему?
Низкий вибрирующий гул крыльев стих. Под ними странная легкая лодка в форме удлиненного древесного листа. Бесшумно рассекает идеально ровное и плоское водное зеркало. Ни волн, ни ряби, ни плеска. В воде отражалось звездное небо и гряды пухлых белесых облаков. Ксавьер свесился с борта лодки, и туда же свесились его длинные волосы, погружаясь в идеально прозрачную воду. Весь мир будто застыл. Воздух замер, но в нем разлит сладкий аромат каких-то трав и ночных цветов с легким терпким привкусом далекого лесного пожара.
Дезерэтт стоял поодаль, на корме. Его крылья почти не двигались, но даже незаметных глазу взмахов хватало, чтобы лодка плыла, медленно пересекая спокойное озеро.
— Где мы?
— Таиланд. Северная провинция Чианграй, заповедное озеро Чан Шэн, — голос у серафима был печальным и тихим. Ксавьер оторвался от гипнотизирующей водной глади и посмотрел на него.
— Ты…
— Хочу, чтоб ты насладился покоем. В гармонии с собой после всего увиденного.
Дэз прошел по лодке к оборотню и осторожно обнял его за хрупкие плечи. В полном молчании они плыли дальше, все дальше и дальше в темноту ночи… пока темнота эта не начала бледнеть с одного края неба.
«Пора прощаться», — глазами оповестил серафим. Полоска света на востоке уже приобретала красноватый оттенок. Кси несколько огорченно склонил голову в знак согласия. Дэз поднял его… и пустая лодка поплыла дальше сама по безмолвию озера.
Через несколько секунд серафим внес его через дверь на террасе в отельный номер и положил в постель… ту самую, из которой он вставал утром и где остались валяться чешуйки его уже отмершей кожи.
— Ты вернешься? — глухо прошептал Кси. Его сердце едва билось.
Серафим чмокнул его в лоб и исчез.
«Ангелы не могут лгать. Но этот ангел был падшим.»
Я вызвал его для тебя, дорогой. Три дня я пропадал, был занят только этим. Я узнал от отца, что его назначили на новую должность. Я заставил его показаться тебе. Но я забыл спросить, кто он. И никто не рассказал мне, что он — предатель«.»
— Я голый, не смотри на меня.
— Ты голый и ты восхитительный. Буду смотреть, — нагло сообщил Дэз, но все же отвернулся и подобрал майку и шорты оборотня, пока тот поспешно натягивал трусы.
— Ты правда покажешь мне весь мир? — Ксавьер оделся и уже спокойнее скрестил руки на груди.
— Да. За один день и одну ночь. Быстрее просто не получится. Мы побываем в лучших столицах мира, в лесах, пустынях, лугах и горных долинах, во всех широтах и климатических зонах. Ты вдохнешь воздух этой планеты от Арктики до Антарктики. Чего ты ждешь? У нас мало времени. Хватайся… — Дэз наклонился, подставляю ему свою бычью шею.
Кси подозрительно изучил его безмятежное лицо, но подвоха не нашел и уцепился обеими руками за предложенную шею. Крылья снова развернулись, один короткий взмах… и они летели так высоко, что земля показалась маленьким лоскутным одеялом.
— Куда мы?! — пальцы оборотня впились в шею Дэза так, что из-под ногтей брызнула кровь.
— Спокойно, я не уроню тебя, — серафим едва заметно улыбнулся его страху. — У нас четкий маршрут. Понеслись.
Был ли это яркий, но выдуманный калейдоскоп какого-то нового сна? Драгоценная игрушка в руках ребенка… но каждый город, куст и камень был настоящим, и в каждом дуновении ветра я узнавал о мире что-то новое, тайное, сокрытое от глаз простых смертных.
Золотые огни Парижа и его башня Эйфеля, деревянная гондола в Венеции, тихие альпийские луга в Австрии, арочный свет снежного Осло, сверкающая ледяная равнина Лапландии, мокрые скалы острова Ньюфаундленд, Карибское море в блестящей россыпи парусников и яхт, душный криминальный Мехико, влажная амазонская сельва, знойный Рио в объятьях каменного Христа, свежее дыхание двух величайших океанов в проливе Дрейка, бескрайняя полярная шапка, где колючий морозный воздух заставил на минутку закашляться. А следующим кадром — Килиманджаро и восхождение к дымящейся вершине, горячие пески Сахары, белый храм Лотоса в Нью-Дели, грязная изломанная полоса Великой Китайской Стены, кричащие неоновые вывески Токио, вечнозеленые непроходимые леса Папуа-Новой Гвинеи, пересохшее русло реки Мюррей в Австралии, прощальный прыжок на кенгуру на берегу острова Тасмания, а потом… внезапно наступившая тишина. Не послышалось ли ему?
Низкий вибрирующий гул крыльев стих. Под ними странная легкая лодка в форме удлиненного древесного листа. Бесшумно рассекает идеально ровное и плоское водное зеркало. Ни волн, ни ряби, ни плеска. В воде отражалось звездное небо и гряды пухлых белесых облаков. Ксавьер свесился с борта лодки, и туда же свесились его длинные волосы, погружаясь в идеально прозрачную воду. Весь мир будто застыл. Воздух замер, но в нем разлит сладкий аромат каких-то трав и ночных цветов с легким терпким привкусом далекого лесного пожара.
Дезерэтт стоял поодаль, на корме. Его крылья почти не двигались, но даже незаметных глазу взмахов хватало, чтобы лодка плыла, медленно пересекая спокойное озеро.
— Где мы?
— Таиланд. Северная провинция Чианграй, заповедное озеро Чан Шэн, — голос у серафима был печальным и тихим. Ксавьер оторвался от гипнотизирующей водной глади и посмотрел на него.
— Ты…
— Хочу, чтоб ты насладился покоем. В гармонии с собой после всего увиденного.
Дэз прошел по лодке к оборотню и осторожно обнял его за хрупкие плечи. В полном молчании они плыли дальше, все дальше и дальше в темноту ночи… пока темнота эта не начала бледнеть с одного края неба.
«Пора прощаться», — глазами оповестил серафим. Полоска света на востоке уже приобретала красноватый оттенок. Кси несколько огорченно склонил голову в знак согласия. Дэз поднял его… и пустая лодка поплыла дальше сама по безмолвию озера.
Через несколько секунд серафим внес его через дверь на террасе в отельный номер и положил в постель… ту самую, из которой он вставал утром и где остались валяться чешуйки его уже отмершей кожи.
— Ты вернешься? — глухо прошептал Кси. Его сердце едва билось.
Серафим чмокнул его в лоб и исчез.
«Ангелы не могут лгать. Но этот ангел был падшим.»
Я вызвал его для тебя, дорогой. Три дня я пропадал, был занят только этим. Я узнал от отца, что его назначили на новую должность. Я заставил его показаться тебе. Но я забыл спросить, кто он. И никто не рассказал мне, что он — предатель«.»
Страница 5 из 5
