Напуганные мертвецы, или Новое дело Шерлока

И он знал, что у человека по имени Гарри Поттер есть одна маленькая слабость — он не может бросить в беде близких ему людей. Он был этаким Джоном Ватсоном, безрассудным, храбрым и наивным, а с такими людьми Майкрофт работать умел.

Впрочем, ни одна мысль об этом плане не мелькнула в голове Майкрофта, пока он вёл миссис Снейп к своей сестре.

Они миновали четыре степени защиты и наконец спустились в комнату, где за толстым стеклом сидела на полу Эвер Холмс. Как всегда, спиной к входящим.

— Эвер, — произнес Майкрофт, точно зная, что она не ответит, — к тебе посетитель!

Она даже не обернулась, только дёрнула плечами.

— Я поговорю с ней, — произнесла миссис Снейп на удивление мягко. — А вы — глупец, Майкрофт Холмс. И ваши родственники — тоже. Ради каких-то нелепых идей вы разрушили жизнь своей сестры.

— О чём вы?

— Странности. С вашей сестрой в детстве происходили странности, да?

Майкрофт поджал губы:

— Моя сестра, обладая феноменальными способностями, к сожалению, с детства была ненормальной.

— Что она делала?

— Разное. В основном… убеждала. Она могла убедить человека в чём угодно. Вызывала галлюцинации. Двигала предметы… не прикасаясь к ним.

Женщина грустно улыбнулась:

— И вы заперли её?

— Она убила человека.

— Но вы получили объяснение, разве не так?

Майкрофт нахмурился:

— О чём вы?

— Когда ей было одиннадцать, к ней пришёл человек, женщина, и принесла письмо. Всем магглорождённым письма приносят не совы, а представители школы. Вам объяснили, что будет, если девочке не дать учиться, но её опекуны дали категорический отказ.

Женщина… Да, Майкрофт сейчас отчетливо помнил её, хотя до сих пор никогда не вспоминал. Женщина в тёмно-зелёном плаще появилась на пороге дома дяди Руди, где на верхнем этаже была заперта Эвер. Она вежливо постучала в дверь, проигнорировав звонок, представилась профессором МакГонагалл и сообщила, что мисс Эвер Холмс предоставлено место в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс.

Дядя Руди отказал ей. Сообщил, что он — официальный опекун мисс Холмс и не позволит никому запудрить ей мозги.

Майкрофт присутствовал при этом. Профессор предупредила, что неразвитые магические способности похожи на активированную бомбу и могут вырваться из-под контроля в любой момент.

Дядя Руди едва ли не выставил профессора за дверь. Она ушла с тяжёлым вздохом, произнеся напоследок короткое слово, сильно удивившее Майкрофта: «Обливиэйт».

— Вспомнили? — спросила миссис Снейп участливо. Майкрофт сглотнул и кивнул.

— Вы заперли необученную волшебницу в клетке, и её магия постепенно разъедала её изнутри.

Майкрофт перевёл взгляд на тощую спину сестры и впервые ощутил к ней нечто вроде жалости. Возможно, это действительно было ошибкой дяди Руди. И его собственной, разумеется. Тогда ему было восемнадцать и он вполне имел право голоса.

— Вы можете как-то помочь ей? — спросил он почти жалобно. Миссис Снейп смерила его своим обычным холодным взглядом круглых, навыкате, глаз.

— Вы всё равно что деревенский коновал, отрезавший пациенту ноги и спрашивающий настоящего хирурга, может ли тот чем-то помочь. Поздно помогать, мистер Холмс. Её разум поврежден навсегда, и нам сильно повезло, что она просто закрылась в себе. Могло быть хуже. Но я хочу осмотреть её и попытаться с ней поговорить.

Майкрофт набрал код и открыл дверь к Эвер. В тот момент он совершенно забыл о своем плане, а потому был почти удивлён, что миссис Снейп, едва переступив через высокий порожек, рухнула замертво, получив мощную дозу снотворного.

План Майкрофта был приведён в действие, и в этот раз он был куда более рискованным, чем когда бы то ни было. И снова, уже в который раз, жертвой плана становился Шерлок.

Следя за тем, как связывают и уносят миссис Снейп, Майкрофт невольно подумал: «Прости меня, дорогой брат».

После бессонной ночи и неспокойного утра Северус Снейп чувствовал себя разбитым и уставшим. Наливая себе кофе, он проворчал под нос: «Я уже слишком стар для таких развлечений».

— И вовсе ты не стар! — раздался у него за спиной возмущённый голос.

— Ты чего не спишь? — нахмурился он, но нежно поцеловал дочь в лоб. Этот поцелуй был их традицией, и ничто — ни катаклизмы, ни ссоры — не могло её отменить. Северус едва ли бы нежным отцом, он так и не научился выражать свои чувства словами или жестами, но, к счастью, короткого поцелуя его дочери было достаточно, чтобы понять — он очень её любит.

— Ты вовсе не старый, — повторила она упрямо.

— Причешись, — бросил он, начиная колдовать над завтраком. — Или это теперь новая мода — причёска в стиле Джеймса Поттера?

— Не такой уж он и лохматый! — возмутилась Эйлин.

— Просто он однажды свалился с метлы и с тех пор не притрагивался к расчёске.