Люблю

И макияж — это самое невинное, что только наносили на него за пятнадцать лет карьеры! Была и краска! И какие-то дикие смеси глины и грязи! И чего там только не было!

Двадцать восемь. Сколько он еще продержится? Да, он следит за собой. Да, на него по-прежнему есть спрос. Вот только по подиумам он давно не ходит, а новые коллекции, как назло, куда больше идут нежным стройным омежкам, которых хочется затискать. Его тело вышло из моды. Сколько еще он сможет позировать сутками бешеным фотографам, жаждущим осуществить свои дикие фантазии?

Еще и эти странные угрозы. Попорченная одежда для съемок. И вроде бы они не выходят за рамки его работы в галерее Муковича, но все же. Алес жаждал окончания контракта — оставалось каких-то два года. Потом хотел уехать в отпуск и дальше решать, чем заниматься.

Но проклятый аромат, засевший в легких, решил все за него. Алес понимал — откажись он сейчас, когда еще подвернется подходящий? А вкусы Алеса были весьма специфичны — в этом он убедился за два десятка лет, объездив вначале с родителями, а потом и самостоятельно кучу стран. За все годы ему попались лишь три альфы более менее привлекающих внимание. С одним он даже переспал. Но…

Так его никогда не вело на альфу. Ни на одного. Никогда.

Но он такой невзрачный… такой… никакой.

Может и хорошо? Меньше проблем — никаких покушений на его альфу точно не будет. Можно в омежий рассадник отпускать, вряд ли кто позарится. И вроде как серьезный. Заработок? У Алеса накоплено столько, что хватит на долгие годы адекватной жизни, даже если тот и зарабатывает мало. Плюсом его небольшая подработка в качестве писателя — статьи для модного журнала он писал редко, но оплачивали их весьма прилично.

Запах — это надежно. Запах — это показатель. Остальное — дело наживное. Деньги у него есть, квартира тоже. А если ничего не получится, то он уж постарается получить хотя бы детей.

Вздохнув, Алес погрузился в еще более тяжелые думы. К примеру, с чего он взял, что его собственный запах понравится тому альфе? Фильтры в носу Алес заметил — как еще заставить их снять и Алеса обнюхать?

Как вообще объяснить этому сухарю, что он нравится Алесу… нет, даже не он, а его запах. Треклятый тяжелый аромат, который других заставил бы обчихаться, но Алес тащился, как наркоман.

— Бля-а-а, — прозвучало в тишине.

Ластаковски вдруг осознал — аромат ароматом, но если сам альфа ему не нравится, то что?

Пиздец подмигивал, ласково помахивая пушистым хвостом.

Все время закрывать глаза? Бред…

Так Алес и вырубился, утомленный своими же мыслями.

Виктор жестоко страдал. Гребаные фильтры для нейтрализации запахов скончались раньше времени и всю прелесть окружающего мира он начал испытывать еще в офисе. Было худо — Роев ненавидел многообразие запахов вокруг. Его ощутимо тошнило.

А тут еще и этот омега. Охренительно привлекательный омега, с какого-то перепуга привязавшийся к Роеву на выходе. Вот что ему надо было? Кто он и кто Роев?

Прикосновение его пальцев до сих пор ощущалось. Словно бы еще держался за локоть. Альфа даже почесался.

И запах. Сногсшибательный запах, проникший через испорченные фильтры — нечто экзотическое, фруктовое с отчетливой ноткой ананаса.

Ананасы Роев обожал.

И три дня до слез дрочил над фотками Алеса, изобилующими на просторах интернета.

После недельных метаний, Алес опять приперся к офису Владилена. На сей раз в не столь ярком образе. Дождался на парковке появления Роева и перехватил его.

— И? — Виктор смотрел на омегу, который шустро сел на пассажирское сиденье без приглашения.

— Поужинаем? — Алес улыбнулся, постаравшись сделать это как можно дружелюбнее. — Только давай ко мне домой.

— А что так? — наглость омеги забавляла Виктора.

— Ты совсем дурачок? — Алес снисходительно постучал пальцем по лбу. — В любом ресторане нам и поговорить спокойно не дадут! А я, между прочим, нормально готовлю. И никто не побеспокоит.

— Убедительно, — согласился Роев. — Позволь уточнить, раз уж мы на «ты» внезапно оказались, почему я?

— Пахнешь ты… одурительно, — честно признался Алес.

— Вот как, — альфа усмехнулся. — А что же там за вопли «Нет-нет-нет!» были у входа?

Так-то Роеву понятно было, что они значили, но хотелось услышать от омеги.

— Как бы сказать… — задумался Алес. Не скажешь же, что никак не рассчитывал на столь… невзрачного партнера!

— Как есть. Прозвучит неубедительно — выходишь из машины и никаких ужинов, — Виктор сразу предупредил возможные отговорки.

— Ладно. Я не ожидал, что альфа, от чьего запаха у меня крышу сносит, окажется ниже меня ростом и совсем обычным, — Ластаковски даже зажмурился от собственной опрометчивости и глупости — нельзя было вываливать так, нельзя… выгонит же и все!

Роев ржал.