Фандом: Гарри Поттер. Это даже не шаг в большой спорт — это возможность его когда-нибудь сделать. Это даже еще не команда, не игроки, не враги, не друзья. Это несколько десятков лиц, и за масками всё намного сложнее — амбиции, сломанные мечты, чувства, стремления, боль.
Добавить в моё избранное
173 мин, 59 сек 20589
Скрипкой, на которой играл он. Нежная мелодия полилась, заполняя, казалось, всю улицу, и Драко почувствовал прилив сил, будто музыка дарила ему свою энергию.
Забыв об усталости и боли, забыв о всех тревожных мыслях и проблемах, он все свое внимание переключил на скрипку и с трудом верил, что слышит музыку, сыгранную им самим. В ее звучании, в том, насколько непринужденно у Драко получалось играть, в эмоциях, которые дарила ему эта игра — в этом действительно было счастье.
Прохожие останавливались, чтобы послушать его игру. А когда композиция закончилась, раздались аплодисменты. Драко улыбнулся и слегка поклонился, а затем просто начал играть следующую мелодию. «Когда-нибудь, — думал он, — я обязательно смогу сыграть для огромного зала». Сейчас он искренне верил, что обязательно добьется этого.
Время, казалось, застыло, словно в мире была только музыка. Драко расслабился и просто наслаждался игрой, не особо задумываясь над тем, как выглядит со стороны. Но брошенный беглый взгляд на людей, обступивших его, заставил замереть на долю секунды. Рука предательски дернулась, и скрипка издала неприятный фальшивый звук. Но Драко все же заставил себя продолжить играть, стараясь внешне оставаться невозмутимым и не дергаться. На площади, слева от него, менее чем в пятидесяти футах стоял отец и заинтересованно смотрел в сторону Драко.
Руки мгновенно вспотели, на лбу выступила испарина, скрипка начала казаться слишком тяжелой. Драко мечтал, чтобы вокруг него сейчас было как можно больше людей, но как назло, с левой стороны почему-то почти никого не было. Радовало только одно — отец не предпринимал попыток подойти поближе, а значит, скорее всего, не узнал его — к счастью, капюшон все еще был накинут на голову. Драко повернулся вполоборота, отворачиваясь от отца, сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и, доиграв композицию до конца, как можно более непринужденно и неторопливо спрятал скрипку в футляр и медленно направился к самому ближнему дому, не обращая внимания на слушателей, которые просили сыграть еще что-нибудь.
Зайдя за угол, Драко со всех ног побежал вдоль дома к переулку, а потом понесся на ту улицу, где он оставил машину. Добравшись до нее, он положил скрипку обратно на заднее сиденье, со злостью швырнул на нее сверху кофту с капюшоном, и забрался на водительское место. Он уронил голову на руль и закрыл глаза, пытаясь успокоиться, вслушиваясь в тишину.
Как отец оказался в этом городишке? Что было бы, если бы он подошел на двадцать футов ближе и узнал Драко? А что если отец и так его узнал, ведь Драко не заметил его появления на площади сразу? Хотя если бы узнал, то непременно бы подошел и устроил настоящий скандал, так что оставалась надежда, что все обошлось. Но это не отменяло того, что ситуация была очень неприятной. Все эти мысли неприятным гулом звучали в голове, и Драко до боли в пальцах стиснул руль.
Домой он ехал окольной дорогой, постоянно хмурясь и сжимая зубы. Усталость навалилась на него с удвоенной силой, а радости от игры на публике не осталось и следа. Домой он приехал, когда на город уже опустились густые, мрачные сумерки. Прямо под стать его настроению.
Отец пришел спустя несколько часов, раздраженный и напряженный. Драко постарался сделать самое безразличное выражение лица, на которое был способен.
— Как прошел день? — спросил отец, смерив Драко тяжелым взглядом.
— Нормально, — пожал плечами тот. — А у тебя?
— Пока не уверен, — неопределенно ответил отец и слегка склонил голову набок. — Чем был занят после тренировки?
— Весь день пробыл в спорткомплексе. Изучал возможных соперников, присматривался к наставникам — все, как ты учил.
— Да? — с сомнением в голосе спросил отец. — Тебя послушать — ты стараешься чуть ли не за троих, а достойных результатов я все еще не вижу.
— Делаю все, что могу! — не выдержал Драко.
— Значит, должен делать и невозможное тоже! — парировал отец. — Завтра у тебя…
— Очень важный день, — продолжил за отца Драко. — Я знаю. Поэтому, извини, мне пора спать.
Хлопнув дверью, Драко закрылся в своей комнате и буквально упал на кровать, даже не включив свет.
Сейчас он окончательно понял, что нельзя оставлять все как есть, хоккей не принесет ему ничего хорошего, он никогда не станет ни таким, как Поттер, ни тем более таким, как Крам или Муди в молодости. Ему окончательно надоели и отец, и команда, и лед, и спорт в целом. Сегодня Драко еще раз убедился, что только музыка способна приносить ему настоящее счастье, и это нельзя было больше игнорировать. Ему хотелось открыто заявить миру о своем призвании, а не прятаться, будто он делает что-то недостойное.
«Скоро, — думал Драко, — я найду выход. Я обязательно буду музыкантом, а хоккей… Нужно еще немного его потерпеть, пока не продумаю хороший план. Скоро весь мой кошмар закончится, так больше не может продолжаться».
Забыв об усталости и боли, забыв о всех тревожных мыслях и проблемах, он все свое внимание переключил на скрипку и с трудом верил, что слышит музыку, сыгранную им самим. В ее звучании, в том, насколько непринужденно у Драко получалось играть, в эмоциях, которые дарила ему эта игра — в этом действительно было счастье.
Прохожие останавливались, чтобы послушать его игру. А когда композиция закончилась, раздались аплодисменты. Драко улыбнулся и слегка поклонился, а затем просто начал играть следующую мелодию. «Когда-нибудь, — думал он, — я обязательно смогу сыграть для огромного зала». Сейчас он искренне верил, что обязательно добьется этого.
Время, казалось, застыло, словно в мире была только музыка. Драко расслабился и просто наслаждался игрой, не особо задумываясь над тем, как выглядит со стороны. Но брошенный беглый взгляд на людей, обступивших его, заставил замереть на долю секунды. Рука предательски дернулась, и скрипка издала неприятный фальшивый звук. Но Драко все же заставил себя продолжить играть, стараясь внешне оставаться невозмутимым и не дергаться. На площади, слева от него, менее чем в пятидесяти футах стоял отец и заинтересованно смотрел в сторону Драко.
Руки мгновенно вспотели, на лбу выступила испарина, скрипка начала казаться слишком тяжелой. Драко мечтал, чтобы вокруг него сейчас было как можно больше людей, но как назло, с левой стороны почему-то почти никого не было. Радовало только одно — отец не предпринимал попыток подойти поближе, а значит, скорее всего, не узнал его — к счастью, капюшон все еще был накинут на голову. Драко повернулся вполоборота, отворачиваясь от отца, сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и, доиграв композицию до конца, как можно более непринужденно и неторопливо спрятал скрипку в футляр и медленно направился к самому ближнему дому, не обращая внимания на слушателей, которые просили сыграть еще что-нибудь.
Зайдя за угол, Драко со всех ног побежал вдоль дома к переулку, а потом понесся на ту улицу, где он оставил машину. Добравшись до нее, он положил скрипку обратно на заднее сиденье, со злостью швырнул на нее сверху кофту с капюшоном, и забрался на водительское место. Он уронил голову на руль и закрыл глаза, пытаясь успокоиться, вслушиваясь в тишину.
Как отец оказался в этом городишке? Что было бы, если бы он подошел на двадцать футов ближе и узнал Драко? А что если отец и так его узнал, ведь Драко не заметил его появления на площади сразу? Хотя если бы узнал, то непременно бы подошел и устроил настоящий скандал, так что оставалась надежда, что все обошлось. Но это не отменяло того, что ситуация была очень неприятной. Все эти мысли неприятным гулом звучали в голове, и Драко до боли в пальцах стиснул руль.
Домой он ехал окольной дорогой, постоянно хмурясь и сжимая зубы. Усталость навалилась на него с удвоенной силой, а радости от игры на публике не осталось и следа. Домой он приехал, когда на город уже опустились густые, мрачные сумерки. Прямо под стать его настроению.
Отец пришел спустя несколько часов, раздраженный и напряженный. Драко постарался сделать самое безразличное выражение лица, на которое был способен.
— Как прошел день? — спросил отец, смерив Драко тяжелым взглядом.
— Нормально, — пожал плечами тот. — А у тебя?
— Пока не уверен, — неопределенно ответил отец и слегка склонил голову набок. — Чем был занят после тренировки?
— Весь день пробыл в спорткомплексе. Изучал возможных соперников, присматривался к наставникам — все, как ты учил.
— Да? — с сомнением в голосе спросил отец. — Тебя послушать — ты стараешься чуть ли не за троих, а достойных результатов я все еще не вижу.
— Делаю все, что могу! — не выдержал Драко.
— Значит, должен делать и невозможное тоже! — парировал отец. — Завтра у тебя…
— Очень важный день, — продолжил за отца Драко. — Я знаю. Поэтому, извини, мне пора спать.
Хлопнув дверью, Драко закрылся в своей комнате и буквально упал на кровать, даже не включив свет.
Сейчас он окончательно понял, что нельзя оставлять все как есть, хоккей не принесет ему ничего хорошего, он никогда не станет ни таким, как Поттер, ни тем более таким, как Крам или Муди в молодости. Ему окончательно надоели и отец, и команда, и лед, и спорт в целом. Сегодня Драко еще раз убедился, что только музыка способна приносить ему настоящее счастье, и это нельзя было больше игнорировать. Ему хотелось открыто заявить миру о своем призвании, а не прятаться, будто он делает что-то недостойное.
«Скоро, — думал Драко, — я найду выход. Я обязательно буду музыкантом, а хоккей… Нужно еще немного его потерпеть, пока не продумаю хороший план. Скоро весь мой кошмар закончится, так больше не может продолжаться».
Страница 12 из 48
