Фандом: Гарри Поттер. Это даже не шаг в большой спорт — это возможность его когда-нибудь сделать. Это даже еще не команда, не игроки, не враги, не друзья. Это несколько десятков лиц, и за масками всё намного сложнее — амбиции, сломанные мечты, чувства, стремления, боль.
Добавить в моё избранное
173 мин, 59 сек 20618
— Папа, — пересохшими губами ответил Драко. — Что теперь со мной будет? Что с моей рукой? Я смогу играть? Я должен играть… — слова лились сами, контролировать их не получалось, вопросы без ответов причиняли боль.
— Играть? Драко, хорошо, что ты повредил не ноги, не волнуйся, я найду тебе лучших врачей, лучшие реабилитационные центры, мы подлечим твою руку до необходимого уровня, и ты вернешься на лед, в команду, попадешь в Олимпийскую сборную, — отец говорил не очень уверенно, будто уговаривал сам себя. — И все будет хорошо. Мы найдем виновника твоей травмы и накажем его, а ты будешь спокойно играть в хоккей и дальше.
Драко застыл.
— Хоккей? — повторил он, и окончательное осознание реальности происходящего постепенно легло на сердце тяжелым камнем. — К черту хоккей! Что с моей рукой? — Ужас отразился на его лице.
Отец поморщился, но ничего не сказал.
Драко начало трясти. Неизвестно откуда даже появились силы, и немного утихла начавшая было пульсировать в висках боль.
— Что с моей рукой?! — прокричал он. — Скажи мне!
— Сухожилия повреждены. Ты потерял немало крови, но это не опасно для твоей жизни, — попытался успокоить отец.
«Не опасно для жизни»… — эхом отдалось у Драко в голове. А по лицу помимо воли покатились слезы.
— Не опасно для жизни?! — закричал он снова. И уже тише повторил: — Не опасно… для какой жизни? — Он резко повернул голову в сторону, отворачиваясь от отца.
Драко затих, мысли перемешались и запутались, он даже не понимал, что ответил ему отец. Только одна мысль четко и ясно звучала в его сознании: больше он не сможет играть на скрипке. Мечта о музыке растворялась, становясь бесплотным призраком, хотя еще совсем недавно он был так близок к тому, чтобы схватиться за нее и воплотить в жизнь. И всему виной…
— Чертов хоккей! — почти прорычал Драко, закрыв глаза, чувствуя свои обжигающие слезы. — Ненавижу его! Моя жизнь сломалась! Навсегда! И во всем виноват только твой хоккей. И ты!
— Драко, успокойся! — резко ответил отец. — Веди себя как мужчина. ТЫ поправишься, все будет в порядке, я тебе обещаю.
— Ничего уже не будет в порядке, — с трудом проговорил Драко, судорожно глотая воздух. — Уйди, я не хочу тебя видеть.
— Драко… — начал отец, а потом, видимо, передумал. — Мы поговорим, когда ты успокоишься, — сказал он и вышел, оставив Драко одного.
А через минуту в палату вошла медсестра и, сказав, что Драко нужно успокоиться и поспать, вколола ему успокоительное. И вскоре перед глазами возникла сплошная темнота, а ужас временно отступил на задний план.
Очнулся Драко от деликатного стука в дверь, когда наступил вечер, а быть может, и ночь, за окнами было темно. Драко не знал, который сейчас час, и ему было все равно. Стук повторился, но Драко не стал отвечать, продолжая просто смотреть прямо перед собой.
Отсутствие ответа, впрочем, не остановило пришедшего, и дверь тихо открылась. В палату вошел незнакомый темнокожий мужчина. Он подошел ближе и, убедившись, что Драко не спит, придвинул к кровати стул и сел, внимательно вглядываясь в выражение лица Драко.
— Мистер Малфой? — позвал он. Драко сделал вид, что не слышит. — Я детектив-инспектор Шеклболт, и мне необходимо задать вам несколько вопросов. Долго я вас не задержу.
— Я ничего не знаю, — бесцветно отозвался Драко.
— Возможно, — не стал спорить Шеклболт, — но все-таки давайте попробуем. Вспомните, как именно вы оказались в этой куче игроков?
— Я… — Драко задумался, пытаясь вспомнить, как именно все было, эта часть воспоминаний не казалась ему такой уж значительной, поэтому было трудно найти ответ на заданный вопрос. — Кажется, — неуверенно начал он, — мы с Джорджем Уизли неслись к воротам противника, я страховал его, потом нас нагнал Оливер Вуд, по-моему, я задел его клюшкой, пытаясь выбить шайбу, а дальше… все произошло быстро: налетели остальные, я не видел кто именно, и началась настоящая свалка.
— Вы уже попадали в подобные э-э… переделки? — нахмурившись, спросил Шеклболт. — Скажите, как и почему вы оказались внизу, не пытались выбраться?
— Попадал, конечно. Это нормально. Вы что, никогда не видели хоккей по телевизору?
Шеклболт улыбнулся, похоже, вопрос был в лучшем случае риторический, в худшем — с каким-то подвохом.
— И каждый раз вы…
— Иногда безопаснее лежать и не рыпаться! — сорвался Драко. — Как видите, иногда. Простите… сэр.
— Хорошо. Вы помните, кто был рядом с вами? Чьи-то лица, возможно, руки, ноги, другие… части тела, которые вы смогли бы опознать?
Если бы не его серьезное выражение лица и тот факт, что он пришел явно не ради любопытства, а выполняя свою работу, Драко подумал бы, что он издевается.
— Есть методики, позволяющие вспомнить все происшедшее, и нет, это не обязательно гипноз или иное воздействие на психику, — сообщал тем временем Шеклболт.
— Играть? Драко, хорошо, что ты повредил не ноги, не волнуйся, я найду тебе лучших врачей, лучшие реабилитационные центры, мы подлечим твою руку до необходимого уровня, и ты вернешься на лед, в команду, попадешь в Олимпийскую сборную, — отец говорил не очень уверенно, будто уговаривал сам себя. — И все будет хорошо. Мы найдем виновника твоей травмы и накажем его, а ты будешь спокойно играть в хоккей и дальше.
Драко застыл.
— Хоккей? — повторил он, и окончательное осознание реальности происходящего постепенно легло на сердце тяжелым камнем. — К черту хоккей! Что с моей рукой? — Ужас отразился на его лице.
Отец поморщился, но ничего не сказал.
Драко начало трясти. Неизвестно откуда даже появились силы, и немного утихла начавшая было пульсировать в висках боль.
— Что с моей рукой?! — прокричал он. — Скажи мне!
— Сухожилия повреждены. Ты потерял немало крови, но это не опасно для твоей жизни, — попытался успокоить отец.
«Не опасно для жизни»… — эхом отдалось у Драко в голове. А по лицу помимо воли покатились слезы.
— Не опасно для жизни?! — закричал он снова. И уже тише повторил: — Не опасно… для какой жизни? — Он резко повернул голову в сторону, отворачиваясь от отца.
Драко затих, мысли перемешались и запутались, он даже не понимал, что ответил ему отец. Только одна мысль четко и ясно звучала в его сознании: больше он не сможет играть на скрипке. Мечта о музыке растворялась, становясь бесплотным призраком, хотя еще совсем недавно он был так близок к тому, чтобы схватиться за нее и воплотить в жизнь. И всему виной…
— Чертов хоккей! — почти прорычал Драко, закрыв глаза, чувствуя свои обжигающие слезы. — Ненавижу его! Моя жизнь сломалась! Навсегда! И во всем виноват только твой хоккей. И ты!
— Драко, успокойся! — резко ответил отец. — Веди себя как мужчина. ТЫ поправишься, все будет в порядке, я тебе обещаю.
— Ничего уже не будет в порядке, — с трудом проговорил Драко, судорожно глотая воздух. — Уйди, я не хочу тебя видеть.
— Драко… — начал отец, а потом, видимо, передумал. — Мы поговорим, когда ты успокоишься, — сказал он и вышел, оставив Драко одного.
А через минуту в палату вошла медсестра и, сказав, что Драко нужно успокоиться и поспать, вколола ему успокоительное. И вскоре перед глазами возникла сплошная темнота, а ужас временно отступил на задний план.
Очнулся Драко от деликатного стука в дверь, когда наступил вечер, а быть может, и ночь, за окнами было темно. Драко не знал, который сейчас час, и ему было все равно. Стук повторился, но Драко не стал отвечать, продолжая просто смотреть прямо перед собой.
Отсутствие ответа, впрочем, не остановило пришедшего, и дверь тихо открылась. В палату вошел незнакомый темнокожий мужчина. Он подошел ближе и, убедившись, что Драко не спит, придвинул к кровати стул и сел, внимательно вглядываясь в выражение лица Драко.
— Мистер Малфой? — позвал он. Драко сделал вид, что не слышит. — Я детектив-инспектор Шеклболт, и мне необходимо задать вам несколько вопросов. Долго я вас не задержу.
— Я ничего не знаю, — бесцветно отозвался Драко.
— Возможно, — не стал спорить Шеклболт, — но все-таки давайте попробуем. Вспомните, как именно вы оказались в этой куче игроков?
— Я… — Драко задумался, пытаясь вспомнить, как именно все было, эта часть воспоминаний не казалась ему такой уж значительной, поэтому было трудно найти ответ на заданный вопрос. — Кажется, — неуверенно начал он, — мы с Джорджем Уизли неслись к воротам противника, я страховал его, потом нас нагнал Оливер Вуд, по-моему, я задел его клюшкой, пытаясь выбить шайбу, а дальше… все произошло быстро: налетели остальные, я не видел кто именно, и началась настоящая свалка.
— Вы уже попадали в подобные э-э… переделки? — нахмурившись, спросил Шеклболт. — Скажите, как и почему вы оказались внизу, не пытались выбраться?
— Попадал, конечно. Это нормально. Вы что, никогда не видели хоккей по телевизору?
Шеклболт улыбнулся, похоже, вопрос был в лучшем случае риторический, в худшем — с каким-то подвохом.
— И каждый раз вы…
— Иногда безопаснее лежать и не рыпаться! — сорвался Драко. — Как видите, иногда. Простите… сэр.
— Хорошо. Вы помните, кто был рядом с вами? Чьи-то лица, возможно, руки, ноги, другие… части тела, которые вы смогли бы опознать?
Если бы не его серьезное выражение лица и тот факт, что он пришел явно не ради любопытства, а выполняя свою работу, Драко подумал бы, что он издевается.
— Есть методики, позволяющие вспомнить все происшедшее, и нет, это не обязательно гипноз или иное воздействие на психику, — сообщал тем временем Шеклболт.
Страница 18 из 48
