Overtime — Дополнительное время

Исключение составляли только Перси и Билл, ставшие менеджерами, и Чарли, выбравший карьеру дрессировщика. Но Рон, очевидно, и сам был рад, что между ними завязался такой разговор, и вынужденное молчание его тяготило.

— Малфой сейчас стоит как нападающий, но раньше играл как защитник. Как и ты, и Фред. И еще — Крэбб и Гойл. Как ты думаешь, если Бэгмен присматривает кого-то в команду покруче, кого он выберет?

Гарри задумался.

— Наверное, Фреда, — решил он. — Он самый опытный из всех игроков.

— Ответ неверный, Гарри, — покачал головой Рон и принялся за следующий тост. — Все зависит от того, в чем больше нуждается та команда. Заметь, не в ком, а в чем.

Гарри сидел подавленный. Рон и Дадли были с ним откровенны, и они желали ему только добра, но их откровенность была жестокой. Гарри подумал, что миссис Уизли была права, и раньше он действительно не готов был это принять.

— Хочешь сказать, что та команда может нуждаться в посредственном игроке, вся задача которого — сидеть на скамейке запасных и просить у папы денег на спонсорскую поддержку?

Рон только грустно усмехнулся.

— Нам приходится быть лучшими, — вздохнул он, — но мы — хоккеисты, а не банковские ячейки на коньках. Да, именно так. Если Бэгмен искал не игрока, а сына спонсора, то в «Хогвартсе» высокая конкуренция. Если считать, что Малфой тоже можно играть в защите.

— Рон, подожди. — Гарри поднялся, чувствуя неприятный холод в животе. — Вы говорили об этом инспектору?

— Да, разумеется. Ты считаешь, он приехал туда поглазеть? А Малфой и Фадж не знают того, что тебе только что рассказал я? На коньке Гойла обнаружена кровь, и это не те размазанные потеки, как у остальных. И, наверное, инспектор бы меня сейчас подвесил за яйца за то, что я тебе рассказал, а может, он просто охренел бы, узнав, что ты вообще был не в курсе.

— То есть Гойла подозревают в том, что он хотел устранить конкурента, я правильно понял? Рон, это… это нелепо. Понимаешь, подстроить такое практически нереально. И… — Гарри замолк ненадолго. — Если бы я не взял перчатки Малфоя, ничего бы вообще не случилось.

— Начинается про гвоздь, — отмахнулся Рон. — Понятно, что Гойл просто воспользовался ситуацией. Увидел руку Малфоя, согласись, ее сложно не узнать, и полоснул по ней коньком.

— Инспектор мне вообще ничего не сказал, — с досадой ответил Гарри. — Наоборот, уверял, что Малфою только мы могли составлять конкуренцию.

— Ты пока что не комиссар Скотланд-Ярда, чтобы инспектор перед тобой в чем-то отчитывался, — хохотнул Рон.

— А ведь я бы мог догадаться, — Гарри все больше досадовал на себя. — Он назвал конкурентами вас троих, меня и Оливера. Ты — вратарь, Оливер и Джордж — нападающие.

— Думаю, он немного не разобрался, кто есть кто, — снисходительно ухмыльнулся Рон, — но суть от этого не меняется. Да, инспектор проговорился, назвав игроков и тем самым противопоставив им чековые книжки. — Он дожевал тост, поднялся и предложил: — Шахматы?

— Ну уж нет, — отказался Гарри, смеясь, — не я и не с тобой. Слишком разные уровни. — И снова стал серьезным. — Рон… я чувствую себя виноватым. Я знаю, что ты не поймешь.

Рон вздохнул. Судя по всему, он действительно не понимал.

— Ты ни при чем, — повторил он. — То, что форма закуплена так бессмысленно, ошибка Малфоя. Видишь ли, покупать один размер дешевле, чем много разных. Но, думаю, Малфой один комплект приобрел специально для сына… Лучше было бы обвинять его, а не себя. Гарри, несмотря на полицию, это несчастный случай. И инспектор ничего не нароет, поверь мне, потому что это — бессовестно, но законно. Куда интереснее другое.

Он подошел к Гарри так близко, что смог ему прошептать:

— Об этом инспектор узнает уже не от нас, если будет копать. Но скажу тебе так: Люциус Малфой покупал эту форму на кредитные средства.

— Откуда ты знаешь? — поразился Гарри.

— Оттуда, — ухмыльнулся Рон уголком губ. — Потому и молчу. Не забывай, кто мой отец. А еще — кто мой брат Билл. Так вот, хороший спортивный чиновник всегда имеет компромат на любое лицо, не играющее, не тренирующее и не оказывающее медицинскую помощь. Тем более на то лицо, которое сидит почти нищим, продолжая строить из себя богатого рантье. Отцу приходится держать Люциуса Малфоя на крючке, потому что — кто знает, когда в очередной раз поднимется скандал с договорными матчами.

Рон положил ему руку на плечо.

— Прости. Возможно, мама была права, но мне самому стало легче, когда я понял, что ты понял, с чем тебе приходится иметь дело. И знаешь, я по-прежнему твой друг, хотя, если я вдруг назову тебя своим братом, мне, наверное, придется иметь дело с Большим Ди, а это чревато большими проблемами. — Рон говорил зловеще, но по глазам его было видно, что он смеется.