Фандом: Гарри Поттер. Это даже не шаг в большой спорт — это возможность его когда-нибудь сделать. Это даже еще не команда, не игроки, не враги, не друзья. Это несколько десятков лиц, и за масками всё намного сложнее — амбиции, сломанные мечты, чувства, стремления, боль.
Добавить в моё избранное
173 мин, 59 сек 20634
— А вот это уже не твое дело, Поттер, — спокойно заявил Малфой. — Спасибо, что был со мной откровенен. Честное слово, я думал, что ты конченый идиот, но приятно сознавать, что я ошибался. — Он повернул в замке ключ зажигания. — А теперь выметайся. Неприлично заставлять девушку столько ждать.
Гарри вышел из машины, и Малфой тотчас сорвался с места, игнорируя все существующие правила. Гарри проводил взглядом габаритные огни.
В прихожей он посмотрел на себя в зеркало, ужаснулся и подумал, что действительно выглядит как конченый идиот. И слава богу, что Малфой решил, что вытащил его из постели.
Когда Гарри поднимался к себе, слышал, как дядя открыл дверь гостиной — видимо, хотел у него что-то спросить, но передумал, а сам Гарри сделал вид, что ничего не заметил.
Определенно, ему надо было прежде всего хорошенько выспаться.
Кто бы мог подумать, что на самом деле Поттер, всегда казавшийся наивным и глупым, бредившим хоккеем и мечтающим добиться славы, как его погибший отец, на самом деле совершенно не был честолюбивым идиотом. Напротив, он был весьма сообразительным, наблюдательным, а еще у него было обостренное чувство справедливости, иначе зачем бы он стал пытаться помочь своему врагу. А врагу ли? Почему, собственно, они с Драко могли считаться врагами? Особых причин для этого никогда и не было. Конкурентами — возможно, да, но Драко все равно понимал, что ему никогда не стать не то что лучшим, но и таким как Поттер, как бы он ни старался и как бы о том ни мечтал отец.
Только вот другие явно воспринимали его немного иначе. И в этом не было ничего удивительного. Драко сам выстроил огромную стену между собой и остальными спортсменами из команды. И так произошло не только сейчас, так было всегда, как только он попал в хоккей. В какой бы Драко ни попадал коллектив, он везде оставался чужим. Его раздражали чужие мечты о спорте, бесконечные разговоры о знаменитых спортсменах, внутрикомандные интриги… Возможно, он даже завидовал всем этим ребятам, для которых каждый выход на лед и даже каждый разговор об этом был настоящим праздником. Остальные чувствовали напряжение, исходившее от Драко, и тоже не спешили узнать его поближе. А кто-то и вовсе считал его обыкновенным заносчивым богачом, который может позволить себе любую прихоть. Разубеждать Драко никого не пытался, наоборот — быстро научился поддерживать этот образ, а со временем довел свою наигранную маску капризного и высокомерного сноба практически до совершенства, оставив истинное лицо только для скрипки. Это было трудно, но всегда казалось правильным — оставаться вдалеке от остальных.
Но сейчас, после разговора с Поттером, Драко вдруг понял, что, возможно, хотел бы с ним подружиться. Если бы они встретились при других обстоятельствах и в ином месте. Несмотря на все заскоки Поттера, он все больше казался хорошим человеком, таким, которому можно было бы доверять. Единственным, на кого мог положиться Драко, был разве что Виктор Крам, но они виделись очень редко, созванивались тоже нечасто, ограничиваясь в основном только перепиской. Это была дружба, но не совсем такая, которая, как казалось Драко, могла бы быть с Поттером.
Драко поймал себя на мысли, что сегодня у него не получалось, да и не особо хотелось, притворяться перед Поттером. «Наверное, — думал Драко, — это потому, что я слишком устал врать всему миру о том, кто я есть на самом деле». Только этого было мало, чтобы довериться и рассказать Поттеру о себе правду. Когда всю жизнь скрываешься за умело нарисованной маской и от каждого нового знакомого ждешь подвоха, сложно вдруг открыться и расслабиться рядом с ничем, на первый взгляд, не отличающимся от остальных человеком. Даже когда вдруг начинает казаться, что он заслуживает доверия.
Поттеру, к удивлению, почему-то хотелось доверять и даже хотелось рассказать о том, что его, Драко, жизнь сломалась во время той роковой тренировки, и ему все еще было очень больно от мысли, что путь к музыке навсегда закрыт, и оставалось только выть от бессилия по ночам… Но пока что было слишком страшно взять и выложить такие личные мысли практически чужому Поттеру. Возможно, был шанс, что страх однажды пройдет? «Но с чего бы? — одернул себя Драко. — Вряд ли мы еще когда-то сможем просто нормально поговорить, как сегодня».
Когда мысли Драко вернулись к предмету этого разговора, он нахмурился и непроизвольно крепко сжал руль здоровой рукой. То, что говорил Поттер про страховку и про отца… имело смысл. Но это не могло быть правдой, верно же?
Гарри вышел из машины, и Малфой тотчас сорвался с места, игнорируя все существующие правила. Гарри проводил взглядом габаритные огни.
В прихожей он посмотрел на себя в зеркало, ужаснулся и подумал, что действительно выглядит как конченый идиот. И слава богу, что Малфой решил, что вытащил его из постели.
Когда Гарри поднимался к себе, слышал, как дядя открыл дверь гостиной — видимо, хотел у него что-то спросить, но передумал, а сам Гарри сделал вид, что ничего не заметил.
Определенно, ему надо было прежде всего хорошенько выспаться.
16. Настоящее. Драко Малфой. Окончательный разрыв
В свете фар темное дорожное полотно казалось живым. Драко вел машину, размышляя о только что состоявшемся разговоре с Поттером — в салоне все еще витал запах его дорогущего одеколона. Драко хмыкнул: Поттер явно не был специалистом в вопросах такого рода, иначе бы не стал обливаться таким парфюмом с ног до головы. Но зато в кое-чем другом он разбирался неплохо.Кто бы мог подумать, что на самом деле Поттер, всегда казавшийся наивным и глупым, бредившим хоккеем и мечтающим добиться славы, как его погибший отец, на самом деле совершенно не был честолюбивым идиотом. Напротив, он был весьма сообразительным, наблюдательным, а еще у него было обостренное чувство справедливости, иначе зачем бы он стал пытаться помочь своему врагу. А врагу ли? Почему, собственно, они с Драко могли считаться врагами? Особых причин для этого никогда и не было. Конкурентами — возможно, да, но Драко все равно понимал, что ему никогда не стать не то что лучшим, но и таким как Поттер, как бы он ни старался и как бы о том ни мечтал отец.
Только вот другие явно воспринимали его немного иначе. И в этом не было ничего удивительного. Драко сам выстроил огромную стену между собой и остальными спортсменами из команды. И так произошло не только сейчас, так было всегда, как только он попал в хоккей. В какой бы Драко ни попадал коллектив, он везде оставался чужим. Его раздражали чужие мечты о спорте, бесконечные разговоры о знаменитых спортсменах, внутрикомандные интриги… Возможно, он даже завидовал всем этим ребятам, для которых каждый выход на лед и даже каждый разговор об этом был настоящим праздником. Остальные чувствовали напряжение, исходившее от Драко, и тоже не спешили узнать его поближе. А кто-то и вовсе считал его обыкновенным заносчивым богачом, который может позволить себе любую прихоть. Разубеждать Драко никого не пытался, наоборот — быстро научился поддерживать этот образ, а со временем довел свою наигранную маску капризного и высокомерного сноба практически до совершенства, оставив истинное лицо только для скрипки. Это было трудно, но всегда казалось правильным — оставаться вдалеке от остальных.
Но сейчас, после разговора с Поттером, Драко вдруг понял, что, возможно, хотел бы с ним подружиться. Если бы они встретились при других обстоятельствах и в ином месте. Несмотря на все заскоки Поттера, он все больше казался хорошим человеком, таким, которому можно было бы доверять. Единственным, на кого мог положиться Драко, был разве что Виктор Крам, но они виделись очень редко, созванивались тоже нечасто, ограничиваясь в основном только перепиской. Это была дружба, но не совсем такая, которая, как казалось Драко, могла бы быть с Поттером.
Драко поймал себя на мысли, что сегодня у него не получалось, да и не особо хотелось, притворяться перед Поттером. «Наверное, — думал Драко, — это потому, что я слишком устал врать всему миру о том, кто я есть на самом деле». Только этого было мало, чтобы довериться и рассказать Поттеру о себе правду. Когда всю жизнь скрываешься за умело нарисованной маской и от каждого нового знакомого ждешь подвоха, сложно вдруг открыться и расслабиться рядом с ничем, на первый взгляд, не отличающимся от остальных человеком. Даже когда вдруг начинает казаться, что он заслуживает доверия.
Поттеру, к удивлению, почему-то хотелось доверять и даже хотелось рассказать о том, что его, Драко, жизнь сломалась во время той роковой тренировки, и ему все еще было очень больно от мысли, что путь к музыке навсегда закрыт, и оставалось только выть от бессилия по ночам… Но пока что было слишком страшно взять и выложить такие личные мысли практически чужому Поттеру. Возможно, был шанс, что страх однажды пройдет? «Но с чего бы? — одернул себя Драко. — Вряд ли мы еще когда-то сможем просто нормально поговорить, как сегодня».
Когда мысли Драко вернулись к предмету этого разговора, он нахмурился и непроизвольно крепко сжал руль здоровой рукой. То, что говорил Поттер про страховку и про отца… имело смысл. Но это не могло быть правдой, верно же?
Страница 33 из 48
