Overtime — Дополнительное время

Он отдавал себе отчет, что он, несмотря на все уверения Дурсли, не унаследовал талант Джеймса Поттера. В полной мере — нет. Гарри это видел, когда просматривал старые записи матчей. Он, Гарри Поттер, может рассчитывать только на фамилию и трудолюбие, на любовь к игре, на везение с тренерами и на то, что он не надорвется в попытках прыгнуть выше головы…

Но эта Луна Лавгуд, казалось, собиралась лезть туда, куда ее совершенно не звали.

— Поттер? — переспросила Луна и сконфузилась. — Боже, конечно! Гарри Поттер! Сын Джеймса Поттера. У меня всегда была такая плохая память на лица. Это все оттого, что я, как говорит мой отец, не могу до конца довериться людям, и они не остаются в моем сердце…

Гарри глупо захлопал глазами, пытаясь переварить услышанное, но Луна уже перешла к другой теме:

— Мне жаль, что так случилось с твоим отцом.

— Это было двадцать лет назад.

— Да, конечно, — ничуть не смутилась Луна, — но ведь от этого ты не стал его меньше любить, и он не стал тебе менее важен?

Гарри резко встал. Эта настырная в своей незамутненной наивности девчонка стала его утомлять.

— Извини, я пойду, — сказал он. — Если хочешь найти тренера Муди — тебе по коридору направо, зеленая дверь. Осторожно — он много кричит и нецензурно ругается.

Гарри направился ко входу в спорткомплекс. Он надеялся, что все уже разошлись, и он сможет спокойно дождаться Дадли и по дороге домой обязательно поговорить с ним обо всем. Так у них было заведено еще с детства — делиться всем, что беспокоило, друг с другом и вместе находить решение.

Но Гарри ошибался.

Прямо напротив входа стояли Рон, Джордж и Фред, и они вырывали друг у друга какой-то скучный с виду журнал и рассматривали его. Рядом, вся сияющая, стояла Гермиона Грейнджер — невеста Рона.

— Гарри! — замахала она рукой. — А мне сказали, что ты уже ушел! Иди скорей, посмотри! Мою статью напечатали в журнале!

Гарри было совершенно не до статьи, но обижать Гермиону невниманием ему не хотелось. Он покорно подошел, отобрал журнал у Фреда, открыл его на странице, помеченной ярким стикером, и прочитал длинное, заумное название, кое-как, как он понял, связанное с историей наказания животных.

— А-а, эм-м, — покивал он головой для значимости, — ты молодец, да. Это о том, как животным в средние века рубили головы? Очень интересно, да.

— Животные как субъекты преступления, Гарри, — важно сказала Гермиона. — Это если коротко. Я надеюсь выступить с этой темой на каком-нибудь форуме.

— Я надеюсь, это все не превратится в «Есть животных безнравственно, Рон!» — заржал Фред. — Ладно, ладно,«я не путаю научный интерес в области права и нормальное, здоровое питание, необходимое спортсмену для полноценного»…

— Это не смешно! — Гермиона чуть ли не вырвала у Гарри журнал, и вид у нее стал недовольно-оскорбленный. — Правовое регулирование охраны животного мира — это очень важно! На международном уровне! В то время, как развитые страны тратят миллионы на спасение редких видов и воссоздание их природной среды обитания, страны третьего мира наживают миллионы, торгуя — варварски, Рон! — этими самыми животными на потеху богатым невежам!

Гермиона распалилась не на шутку, и Гарри уже был не рад, что Фред ее поддел. Впрочем, близнецы и сами поняли, что перешли границу, и Джордж попытался снизить накал страстей.

— Я думаю, мама будет очень рада, когда узнает о твоей первой публикации.

— Это точно, она закатила пир, когда ты поступила в колледж.

— Мы все поместимся в твою машину, да, крошка? — Джордж кивнул в сторону красного «Жука», но Гермиона не успела ответить, потому что дверь спорткопмлекса распахнулась, и на пороге показался Малфой.

Он обвел всех преувеличенно равнодушным взглядом, не двигаясь с места. Наверное, подумал Гарри, он ждет, что мы дадим ему пройти.

Гарри отступил на шаг назад. Ему совершенно не хотелось портить Гермионе такой счастливый день и цапаться с Малфоем на ее глазах. Малфой же задержал на Гермионе взгляд и чуть скривил губы.

— Что-то не так, Малфой? — набычился Рон.

Губы Малфоя дрогнули, как будто он хотел сказать что-то едкое, но удержался. Быстрым шагом он прошел мимо них к своей машине. Гермиона припарковалась так, что Малфою не удалось бы не то что выехать, но и даже протиснуться между машинами, и, обернувшись, он ледяным голосом объявил:

— Не затруднит ли вас проехать чуть вперед, мисс?

— Да, конечно, — засуетилась Гермиона. — Простите. Я еще не очень хорошо вожу автомобиль.

Рон хотел было удержать ее, но она уже побежала к машине, на ходу доставая ключи из кармана.

— Если эта мразь сейчас что-нибудь скажет, клянусь, я его размажу об асфальт.

— Рон! — Джордж предупредительно поднял руку. — Осторожней.

— Да мне плевать!