Последний танец

В конце-то концов, я был всего лишь человеком.

Глава №4 И снова по кругу

Как известно, за всё в жизни надо платить.

Беда пришла оттуда, откуда её совсем не ждали. Возвращаясь с праздника, мы увидели зарево над лесом, словно кто-то сложил большой-большой костёр. Фитц нахмурился и побежал, я же на миг остановился и зажмурился.

Мой любимый почувствовал неладное, а я сразу понял, что произошло: Ивовый Лес пылал. Я побежал следом, нагнав Фитца почти рядом с поместьем. Повалил его на землю, придавливая всем весом к земле и заломив руки за спину.

— Пусти! — воскликнул он.

— Тише! Они всё ещё здесь и могут нас найти. Нельзя, Фитц, нельзя. Иначе всё будет зря, — уговаривал я его, удерживая на месте и не позволяя наломать дров.

Я был сильнее его, но предпочитал не показывать это. Не было необходимости.

— Там остались мои родители, Лейси! Им надо помочь!

— Ты ничем им не поможешь. — Я не хотел быть жестоким, но понимал, что лучше скажу правду, чем дам ложную надежду. — Молчи, молю тебя. Молчи. Только так мы сможем спастись!

Я надеялся, что принц Чивэл и леди Пейшенс выжили, надеялся, что каким-то чудом им удалось покинуть поместье до того, как его подожгли.

Я надеялся, потому что надежда — это всё, что у меня осталось.

У Фитца не было даже этой малости.

Поместье догорало. Во дворе лежали убитые слуги с колотыми ранами. Кровь в лучах восходящего солнца казалась яркой, словно вино, привезённое из Джамелии. Фитц брёл среди пепелища и искал родителей.

Я не знал, чего он хотел больше: найти их или не находить.

Я сидел на земле, обхватив ноги руками, и наблюдал за ним. Мой дар исчез, когда я оказался в этой реальности. До этого дня мне ни разу не доводилось жалеть об этом. Казалось, что и без видений я смогу счастливо прожить жизнь, смогу исполнить своё предназначение, используя только воспоминания.

Правда, они оказались бесполезными начиная с того мгновенья, как Фитц предложил свою дружбу. Играючи, он сдвинул колесо судьбы, открывая новый, совершенно неизведанный путь, который привёл нас к сегодняшнему дню. И если Чивэлу суждено было умереть ещё несколько лет назад, то леди Пейшенс должна была прожить долгую жизнь.

Должна была стать защитницей Баккипа в войне с Красными кораблями.

— Фитц, — позвал я его, не в силах больше наблюдать за его метаниями. — Остановись, Фитц!

— Замолчи! Ты не понимаешь. Ты ничего не понимаешь, — сказал он, зло глядя на меня.

Как никогда раньше, он был похож на загнанного в угол зверя, готового драться до конца, не жалея себя.

Вот только в этом не было смысла.

Больше не было.

Тела принца Чивэла и леди Пейшенс нашли в поместье. Они настолько обгорели, что узнать их можно было только по драгоценностям: кулону и серьге с синим камнем.

Я думал, что после Фитц попытается найти виновника и отомстить, но, казалось, он умер вместе со своими родителями. Живым оставалось лишь тело, о котором он совсем перестал заботиться. Мне приходилось силком кормить Фитца, расчёсывать и умывать, а также везде его сопровождать. После того, как он вечером не вернулся в дом, где нас временно приютили, я старался подолгу не оставлять его одного.

Той ночью я нашёл его на берегу реки, где он любил купаться и рыбачить, замершего и безразличного ко всему. Он не сопротивлялся, когда я отвёл его назад, в дом. Не сказал ни слова, и это было невыносимо.

И страшно.

Фитц всегда был склонен к саморазрушению, но, быть может, воспитание ученика убийцы помогло ожесточить его и сделать сильнее. Сделать бойцом, способным идти вперёд, несмотря ни на что. Сейчас же он был человеком, хорошим, со своими слабостями и недостатками, но всё же человеком.

Казалось, что горе и тоска Фитца были осязаемыми, и это душило меня и мучило сильнее, чем слуги Бледной Женщины.

Неделю спустя за нами приехал Баррич. Мы должны были вернуться назад в Баккип. За эти годы я отправил королю Шрюду десятки писем обо всём и ни о чём. Я писал ему всегда лишь правду, но ровно столько, чтобы не навредить моему Фитцу. Было ли возвращение возможностью начать всё сначала или, быть может, ловушкой, которая погубит нас?

Я не знал, но тревога, засевшая ледяной иглой в сердце, с каждым днём нарастала всё сильнее и сильнее, сводя с ума. Мне снова начали сниться сны про каменного волка. Страшные, непонятные сны, в которых мне никак не удавалось оживить его. Казалось, что сколько бы я ни отдал ему чувств и воспоминаний — всё равно было мало. Что волк не оживёт, потому что изначально был мёртв.

Дорога к Баккипу заняла несколько дней. Ночевали мы под открытым небом, любуясь звездами и греясь у костра. Для Фитца это все было новым и непривычным, но он не жаловался.

В дне пути от города нас настигла гроза.