Последний танец

Моя комната находилась рядом с комнатой Фитца, и как-то раз вечером я увидел, что Чивэл сидел на кровати сына и с улыбкой смотрел на него.

Он был счастлив.

Чивэл никогда бы не решился забрать Фитца, будучи для этого слишком благоразумным и благородным, его же жена, напротив, была порывистой и отчаянной. Она сделала то, что считала правильным, не задумываясь о последствиях.

В чём-то Пейшенс была так же эгоистична, как и я, выбрав краткий миг счастья. А Чивэл… Чивэл разрешил себе поверить в то, что они смогут быть вместе, в безопасности.

Вечером меня разбудил стук в дверь. На пороге стоял Фитц в старой простой одежде, походя сейчас больше на слугу, нежели на сына лорда.

— Пошли в деревню! Сегодня местные празднуют день летнего солнцестояния — будет весело, — сказал он.

— А твои родители знают о том, что ты задумал?

На что Фитц невозмутимо ответил:

— Конечно, нет. Пошли!

Оттеснив меня в сторону, он вошёл в комнату и закрыл дверь на щеколду.

— Как мы выберемся из поместья? — спросил я, обуваясь.

— Есть один способ. — Фитц подмигнул мне и подошёл к стене.

Он вёл по ней рукой, словно искал что-то, а найдя — нажал на панель; раздался щелчок.

— Поверни подсвечник влево.

Я сделал так, как он сказал, и в казавшейся сплошной стене появилось отверстие. Потянуло холодом, затхлостью и почему-то сыром. Фитц, крепко ухватив меня за руку, повёл по тайному ходу. Казалось, что он здесь частый гость и ему не нужен свет, чтобы видеть куда идти. Быть может, его вёл Скилл, к которому у него давно обнаружили талант, быть может — Уит, о котором он никогда и ни с кем не разговаривал. Но я-то видел, что его слушаются лошади и собаки, видел, как волк в лесу обошёл его стороной, даже не попробовав напасть. Сомневаюсь, что он обрёл своего Уит-партнёра — мало кто мог сравниться с Ночным Волком.

Фитц снова нажал на рычаг, и деревянная панель отъехала в сторону. Мы оказались в кладовой, что находилась рядом с кухней. От неё до оранжереи и конюшен было рукой подать.

— Как ты узнал об этом ходе? — спросил я.

— Матушка рассказала. Так, на всякий случай.

Я не стал уточнять, на какой. И так понятно, что не забавы ради.

— Мы возьмём лошадь?

— Нет, — ответил Фитц. — На конюшне постоянно кто-то крутится, слишком рискованно. Пойдём пешком через лес — дольше, зато надёжнее. И следить никто не будет.

Я кивнул, признавая правоту, и последовал за ним.

Деревенский праздник мало чем напоминал балы в Баккипе. Танцы были простыми и незамысловатыми: два прыжка, три прихлопа да кружение на месте. Одуряюще пахло мясом со специями — на вертеле жарился кабан.

Поляну, где веселились люди, освещал только костёр, на лютне играл менестрель, развлекая людей песнями и забавными историями. Девушки вплели в волосы цветы с лентами и были похожи на диковинных птиц. На празднике они могли сами приглашать парней на танец, чем и пользовались. У Фитца от приглашений отбоя не было, но он вежливо всем отказывал, предпочитая проводить время со мной, чему я был только рад.

Всё же видеть, что раз за разом выбирают тебя, опьяняет не хуже, чем отборный ром. Одним из развлечений на празднике были прыжки через костёр. Нужно было загадать желание и перепрыгнуть через пламя так, чтобы не обжечься.

Фитц разбежался и, подскочив, легко перемахнул через обжигающие языки пламени, мягко приземлившись на противоположной стороне. У меня получилось проделать это не так ловко, но я справился.

Отдышавшись и смеясь, мы отошли в сторону, давая и другим возможность прыгнуть.

— Что ты загадал? — спросил меня Фитц.

— А ты? — ответил я вопросом на вопрос. Не то чтобы я стеснялся своего желания, скорее опасался, что Фитц меня неправильно поймёт.

— Что хочу всегда быть с тобой вместе, — честно признался он.

Я сглотнул, не зная, что ответить, ведь я загадал то же самое.

Что такое счастье?

Для меня оно всегда будет связано с летней ночью, жаром, идущим от костра, и любимыми тёмными глазами Фитца, который смотрел только на меня.

Который видел только меня.

С его руками, огрубевшими от постоянных упражнений с мечом и луком. С губами, бесхитростными, осторожными и такими желанными. С нашим танцем, когда Фитц, набравшись смелости, увлёк меня в круг к танцующим.

Взявшись за руки, мальчишки и девчонки танцевали вокруг костра, то приближаясь к нему, то удаляясь. В этих простых движениях было что-то завораживающее и первобытное. Если бы я мог, я бы остановил время и провёл целую вечность в этом мгновении, наслаждаясь каждым прикосновением и вздохом.

Наслаждаясь нашим с Фитцем временем.

Оглядываясь назад, я понимал, что всё было не зря. И если бы мне снова предложили выбирать между двумя реальностями, я бы, не сомневаясь, выбрал эту.