Ультиматум по-беллиорски

Прежде чем покинуть их, он посмотрел в зеркало и не обнаружил в нём никаких признаков израненного и отчаявшегося чудовища. Вчерашнее действительно было следствием переутомления, а сегодня он на удивление успел даже больше, чем раньше: прислуживал генералу, который искренне обрадовался его возвращению, перемигивался с арзаками, которые ещё не знали, какой сюрприз он им готовит, распоряжался устроенным в подвале складом и следил, чтобы все нужные при побеге вещи лежали подальше от входа. Встречая Мон-Со, который, казалось, едва ли не скрипел зубами от злости, Ильсор кланялся ему, но старался часто перед ним не маячить: вдруг искушение окажется сильнее инструкции?

— Сегодня или завтра? — шёпотом спросил Кау-Рук, который явился к Лон-Гору — якобы чтобы извиниться за утреннее происшествие.

Ждать завтрашнего дня было невыносимо, но Ильсор крепился, понимая, что у них только одна попытка. Сказать всё арзакам он решил только ближе к вечеру, так было меньше шансов проколоться. Свои вещи он уже давно сложил, и чертёжные инструменты занимали большую часть.

Кау-Рук скоро ушёл, а Ильсор остался: ему нужно было прояснить один момент.

— Вы же идёте тоже? — спросил он Лон-Гора. До сих пор они об этом не говорили, это подразумевалось само собой, но сейчас возникли сомнения.

— А какие у вас аргументы в пользу того, чтобы я бежал вместе с вами? — Отложив его блокнот и чистый лист, на который он перечерчивал план пещер, Лон-Гор взглянул на Ильсора, который без спросу устроился в кресле.

— Ну… Во-первых, уходит большая часть лагеря, нас двести тридцать против ста пятидесяти. Во-вторых, мы отправляемся в неизведанные места, где нас может поджидать множество опасностей. В-третьих, я опасный псих и без вашего присмотра могу что-нибудь натворить…

— Прежде всего, вы беспринципный манипулятор, и я занесу это в вашу медицинскую карточку, — совершенно серьёзно ответил Лон-Гор.

— Так это значит «да»?

— Да, да! — вдруг рассердился Лон-Гор. — Не приставайте, я страдаю по библиотеке, её-то с собой не утащишь…

— Мы можем помочь, — предложил Ильсор.

— Нет, слишком подозрительно. Мы должны пропасть так, чтобы не было понятно, ушли мы по своей воле или нет. Если я возьму книги, это явно будет осознанное решение.

— А ультиматум? — спохватился Ильсор. Он всё ещё сомневался. — От лица беллиорцев — подло, от своего… Штурман против, говорит, это недейственно.

— Я тоже против. Мы исчезнем очень тихо и безо всяких ультиматумов.

— Да, но догадаются ли оставшиеся об истине?

— Когда придётся самим готовить, колоть дрова, ремонтировать вертолёты — догадаются, — заверил Лон-Гор. — Хотя вообще-то я сомневаюсь. В любом случае их проблемы уже не должны нас волновать.

После разговора с ним Ильсор заглянул к Айстану. Тот долго держал его за руку, как будто пытаясь найти опору и утешение, а потом признался:

— Док не даёт мне в зеркало смотреть. Делает перевязки, а посмотреть не разрешает. Лежу, мучаюсь: а если всё очень плохо?

Ильсор опять испытал острый приступ вины, но потом рассудил, что лучше быть изуродованным, но свободным, чем целым и порабощённым. Если бы ещё сам Айстан пришёл к тому же выводу…

— Послушай, ничего не изменится, — сказал он. — Мы тебя любим по-прежнему. Ты ходить можешь?

— Могу, но недалеко, для работы ещё не годен, слабость. А почему ты спрашиваешь?

— Да так, к слову пришлось, — ответил Ильсор, мысленно отметив, что нужно захватить носилки.

— Беру его на себя, — сказал Лон-Гор, когда Ильсор, вернувшись, изложил ему проблему. — Разумеется, я об этом уже подумал. А теперь ступайте спать и не переживайте зря, всё будет хорошо.

Спать Ильсор устроился вместе со всеми, на полянке неподалёку от замка. Ночью при свете звёзд он прошёлся от полянки до входа в подвал и убедился, что при желании это расстояние можно миновать так, чтобы не заметили часовые. Менвиты опасались беллиорцев и во все глаза смотрели за периметр, но охранять своих рабов им в голову не приходило. Самонадеянность и доверчивость менвитов были ему только на руку.

Прокравшись обратно, Ильсор забрался в спальный мешок и некоторое время, бессмысленно улыбаясь, смотрел на звёзды. Завтра его люди станут свободными, только сами они об этом ещё не знают. Ар-Лой получил свой орден по заслугам. Баан-Ну не знал, каковы другие представители местного населения, но этот Урфин Джюс оказался сообразительным малым. Он понял, как работает лингафонное устройство, хотя видел такую вещь впервые в жизни, и теперь целый день трещал без умолку. Впрочем, это произошло не сразу. Сначала он пробовал изъясняться жестами или рисовать на бумаге картинки, и только следующим утром начал разговаривать.

— Было что-то подозрительное? — спросил Баан-Ну у часовых.

— Ничего, — ответили ему.