Фандом: Изумрудный город. Невидимые беллиорцы совершают ещё одну диверсию, и этот удар по силе несравним с предыдущими.
Добавить в моё избранное
124 мин, 41 сек 12631
Остальная Беллиора хотя бы честно предупреждала пришельцев направленными в небо пушками.
Сердце не желало успокаиваться; Баан-Ну добрёл до спасительного кресла и упал в него. Перед глазами медленно прояснялось, но руки дрожали от позорного приступа паники.
Он дотянулся до карандаша и листа бумаги. Карандаш был аккуратно заточен, не самим генералом, понятное дело. Только теперь он по-настоящему задумался, что там с Ильсором и каково ему в беллиорском плену. Может, аборигены пытают его, стараясь вызнать какие-то секреты? Они же наверняка поняли, что он — лицо, приближённое к командованию и пользующееся особым доверием. Правильно у менвитов считалось, что не следует кому бы то ни было слишком доверять, арзаки доверяли и попались, а теперь и он сам допустил ошибку.
Размышления были мучительны и тяжелы, лист украшался хаотично разбросанными пометками. То, что беллиорцы не похитили его самого, было даже немного досадно. Что им стоило, раз они такие неуловимые невидимки? Было бы приключение… Но, вспомнив сто с лишним зубов в пасти каждого, генерал подумал, что таких приключений ему не надо, в кабинете гораздо спокойнее и уютнее, чем в плену. Кто знает, может, у них и вправду полна пасть зубов?!
Впрочем, он им понадобился здесь потому, что командовал экспедицией и мог приказывать остальным. Какие хитрые, всё предусмотрели! И он тоже хорош: ультиматум! Да не будет никакого ультиматума, беллиорцам нужно то, на что он никогда не согласится, даже если его будут шантажировать жизнью его полковников и слуги. Оставшихся в лагере будут медленно изводить, физически и психологически, причём второе явно получается у врагов гораздо лучше. Однажды проверенный паёк закончится, придётся охотиться и собирать в лесу местные фрукты, это можно пережить, если не думать о том, что эта еда может быть отравлена. И вода тоже. Генерал содрогнулся. А техника? Всё можно вывести из строя. И как быть тогда, если открывать «Диавону» нельзя ни в коем случае?
А ведь он остался единственным, кто знает пароль. Беллиорцы тоже его знают, ведь подслушивали наверняка, но без личного присутствия генерала ничего не выйдет. Ильсор, умница, отказался от этого знания, как будто предчувствовал, что так получится…
Впрочем, если беллиорцы могут превратить в рабов даже менвитов, кто им мешает открыть звездолёт с помощью штурмана или комэска?
Задумавшись, Баан-Ну не заметил, что рисует на листе очертания родного корабля. Сейчас же отгадка пришла к нему: на месте беллиорцев он бы вынудил вражеского военачальника лично и в здравом уме отдать «Диавону», да ещё и признать невозможность сопротивления…
Стало душно, и Баан-Ну расстегнул ворот мундира. Нужно было встать и идти смотреть, что делает экипаж, но он не мог.
Как сказать команде, что беллиорцы собираются захватить «Диавону» и поработить Рамерию?(Четыре дня назад)
— Док приходил ночью и смотрел, как ты спишь. Хорошо, что я сплю чутко и увидел, — сообщил Айстан, едва только Ильсор проснулся. Его голос звучал обвиняюще — началось.
— Правда? — удивился Ильсор. — И что он делал?
— Ничего. Посмотрел и ушёл.
Потянувшись, Ильсор спрыгнул с кровати и принялся быстро одеваться: побудка уже была, он собирался помелькать в лагере и забиться в какой-нибудь ангар якобы для работы, чтобы Мон-Со обыскался.
— Ильсор!
Он обернулся. На перебинтованном лице Айстана читалась тревога, если не сказать страх.
— Что?
— Ты точно уверен, что…
Что его не раскрыли? Что он не под гипнозом? Что он не предал свой народ?
— Что всё в порядке?
— Уверен, — легко солгал Ильсор. — Да ты не бойся. Я же недавно болел, а док на мне испытывал новый способ лечения. Я точно даже не понял, таблетки какие-то. Вот теперь, наверное, проверяет результаты или что ещё он там придумал.
— У него даже сканера не было, — с укором произнёс Айстан. Всё они замечали и никому не верили — теперь, когда было уже поздно.
Ильсор пожал плечами и, изобразив на лице настороженность, покосился на дверь.
— Да кто его знает… — пробормотал он. Присев на край койки Айстана, он потрогал бинты. — Что он говорит, скоро ты поправишься?
— Скоро это всё можно будет снимать. — Айстан скривился. — Надоело здесь валяться, если честно. Только когда встаю, сразу слабость, вот док и не выпускает.
Он положил руку Ильсору на предплечье, словно ища поддержки, но тот молчал, раздираемый невыносимым чувством вины.
— Хорошо тебе, — сказал Айстан тихо, не дождавшись ни слова в ответ. — У тебя выдержка и сила воли, а я… Ты вот не знаешь, как это — смотреть им в глаза и чувствовать, как в тебе что-то умирает.
Ильсор хотел сказать, что прекрасно всё знает, даже уже шевельнул губами, но вовремя опомнился, поняв, что не имеет права отнимать у своих людей надежду, которой они живут.
Сердце не желало успокаиваться; Баан-Ну добрёл до спасительного кресла и упал в него. Перед глазами медленно прояснялось, но руки дрожали от позорного приступа паники.
Он дотянулся до карандаша и листа бумаги. Карандаш был аккуратно заточен, не самим генералом, понятное дело. Только теперь он по-настоящему задумался, что там с Ильсором и каково ему в беллиорском плену. Может, аборигены пытают его, стараясь вызнать какие-то секреты? Они же наверняка поняли, что он — лицо, приближённое к командованию и пользующееся особым доверием. Правильно у менвитов считалось, что не следует кому бы то ни было слишком доверять, арзаки доверяли и попались, а теперь и он сам допустил ошибку.
Размышления были мучительны и тяжелы, лист украшался хаотично разбросанными пометками. То, что беллиорцы не похитили его самого, было даже немного досадно. Что им стоило, раз они такие неуловимые невидимки? Было бы приключение… Но, вспомнив сто с лишним зубов в пасти каждого, генерал подумал, что таких приключений ему не надо, в кабинете гораздо спокойнее и уютнее, чем в плену. Кто знает, может, у них и вправду полна пасть зубов?!
Впрочем, он им понадобился здесь потому, что командовал экспедицией и мог приказывать остальным. Какие хитрые, всё предусмотрели! И он тоже хорош: ультиматум! Да не будет никакого ультиматума, беллиорцам нужно то, на что он никогда не согласится, даже если его будут шантажировать жизнью его полковников и слуги. Оставшихся в лагере будут медленно изводить, физически и психологически, причём второе явно получается у врагов гораздо лучше. Однажды проверенный паёк закончится, придётся охотиться и собирать в лесу местные фрукты, это можно пережить, если не думать о том, что эта еда может быть отравлена. И вода тоже. Генерал содрогнулся. А техника? Всё можно вывести из строя. И как быть тогда, если открывать «Диавону» нельзя ни в коем случае?
А ведь он остался единственным, кто знает пароль. Беллиорцы тоже его знают, ведь подслушивали наверняка, но без личного присутствия генерала ничего не выйдет. Ильсор, умница, отказался от этого знания, как будто предчувствовал, что так получится…
Впрочем, если беллиорцы могут превратить в рабов даже менвитов, кто им мешает открыть звездолёт с помощью штурмана или комэска?
Задумавшись, Баан-Ну не заметил, что рисует на листе очертания родного корабля. Сейчас же отгадка пришла к нему: на месте беллиорцев он бы вынудил вражеского военачальника лично и в здравом уме отдать «Диавону», да ещё и признать невозможность сопротивления…
Стало душно, и Баан-Ну расстегнул ворот мундира. Нужно было встать и идти смотреть, что делает экипаж, но он не мог.
Как сказать команде, что беллиорцы собираются захватить «Диавону» и поработить Рамерию?(Четыре дня назад)
— Док приходил ночью и смотрел, как ты спишь. Хорошо, что я сплю чутко и увидел, — сообщил Айстан, едва только Ильсор проснулся. Его голос звучал обвиняюще — началось.
— Правда? — удивился Ильсор. — И что он делал?
— Ничего. Посмотрел и ушёл.
Потянувшись, Ильсор спрыгнул с кровати и принялся быстро одеваться: побудка уже была, он собирался помелькать в лагере и забиться в какой-нибудь ангар якобы для работы, чтобы Мон-Со обыскался.
— Ильсор!
Он обернулся. На перебинтованном лице Айстана читалась тревога, если не сказать страх.
— Что?
— Ты точно уверен, что…
Что его не раскрыли? Что он не под гипнозом? Что он не предал свой народ?
— Что всё в порядке?
— Уверен, — легко солгал Ильсор. — Да ты не бойся. Я же недавно болел, а док на мне испытывал новый способ лечения. Я точно даже не понял, таблетки какие-то. Вот теперь, наверное, проверяет результаты или что ещё он там придумал.
— У него даже сканера не было, — с укором произнёс Айстан. Всё они замечали и никому не верили — теперь, когда было уже поздно.
Ильсор пожал плечами и, изобразив на лице настороженность, покосился на дверь.
— Да кто его знает… — пробормотал он. Присев на край койки Айстана, он потрогал бинты. — Что он говорит, скоро ты поправишься?
— Скоро это всё можно будет снимать. — Айстан скривился. — Надоело здесь валяться, если честно. Только когда встаю, сразу слабость, вот док и не выпускает.
Он положил руку Ильсору на предплечье, словно ища поддержки, но тот молчал, раздираемый невыносимым чувством вины.
— Хорошо тебе, — сказал Айстан тихо, не дождавшись ни слова в ответ. — У тебя выдержка и сила воли, а я… Ты вот не знаешь, как это — смотреть им в глаза и чувствовать, как в тебе что-то умирает.
Ильсор хотел сказать, что прекрасно всё знает, даже уже шевельнул губами, но вовремя опомнился, поняв, что не имеет права отнимать у своих людей надежду, которой они живут.
Страница 9 из 37
