Фандом: Гарри Поттер. Когда прошлое, которое ты так тщательно забывал, возвращается. Когда мир стоит на пороге новой войны, воздух пахнет приближающейся бурей, и ты ничего не можешь изменить… Когда встает выбор — уйти или остаться. Что ты выберешь?
Добавить в моё избранное
72 мин, 45 сек 14966
Наверняка, Минерве на радость, чемпионом от Хогвартса станет гриффиндорец! Кубок, наполненный синими языками пламени… Хотя Игорю, кажется, все это нравилось — он не спускал глаз с кубка, что-то шепча про себя. Кого он выставит? Хотя не все ли равно? Этого квиддичиста, о котором болтала вся школа — Кром, кажется. Игорь как-то так посматривал на него… Снейп одернул себя. Это его не касалось. Каркаров волен смотреть как захочет и на кого захочет. Волен поиметь весь свой Дурмстранг, если сочтет нужным. Пятнадцать лет — почти пятнадцать! Того наивного мальчишки, окунувшегося вместе с более опытным Игорем в неизведанный ранее мир наслаждений, больше не существовало. Он умер, ушел, повзрослел. Когда-то в прошлой жизни молодой, запутавшийся в себе и своих желаниях Северус Снейп поверил Игорю Каркарову и получил в ответ выкрикнутое дрожащим от страха голосом «Снейп! Северус Снейп — Пожиратель Смерти!».
Наконец церемония закончилась. И как, хотелось бы знать, студенты будут завтра учиться, если они до сих пор не в постелях? Кто вообще придумал устраивать весь этот балаган посреди недели, да еще так поздно? Но это никоим образом не проблемы Северуса Снейпа — его уроки зельеварения пройдут завтра по плану. И горе тем, кто не справится с контрольной! Все потянулись к выходу, Каркаров шел рядом со своим Крамом (все-таки Крам, а не Кром — Снейп услышал, как шептались за хаффлпаффским столом), чуть приобняв того за плечи и что-то говоря ему на ухо. За ними следовали остальные дурмстранговцы. Вдруг Игорь резко остановился. Почуяв неладное, Снейп стал быстро пробираться через толпу студентов — все же в репутации самого злобного преподавателя были свои плюсы, ученики расступались перед ним, без ропота пропуская вперед. Ну конечно, кто бы сомневался! Поттер. Чертов Поттер! Почему всегда Поттер? Каркаров уставился на его шрам, как завороженный, не в силах оторвать глаз от молнии на лбу мальчишки. Тот таращился в ответ своими зелеными глазищами, явно не понимая, чего он него хотят. Какого… Что ты делаешь, Каркаров, мать твою? Снейп прибавил скорости, намереваясь вмешаться, но не зная как. Но Каркарова нужно было увести, пока… Поздно.
— Да, это Гарри Поттер, — хриплый голос, который он ненавидел. Голос, каждый раз дергающий за нервные окончания. Голос Аластора Грюма.
— Ты? — в голосе Каркарова больше нет ласкающего бархата, там страх и ненависть. У Игоря тоже связаны с этим человеком не самые приятные воспоминания — кажется, Грюм арестовывал тогда Каркарова и остальных Пожирателей… И именно Грюм был активным противником того, чтобы отпускать Пожирателей на свободу. Даже раскаявшихся. Даже сдавших суду своих товарищей. Даже тех, за кого поручился сам Альбус Дамблдор. Грюм всегда считал: хороший Пожиратель — мертвый Пожиратель, хотя иногда и соглашался на альтернативу в виде Азкабана.
— Да, я, — Грюм мрачно кивнул, изрезанное шрамами лицо искривилось в усмешке, от которой Каркаров побледнел еще больше. — И если тебе нечего сказать Гарри Поттеру — сделай милость, проходи, не задерживайся. Ты не даешь пройти.
Снейпу показалось, что волшебный глаз бывшего аврора устремлен прямо на него. Он остановился, не желая вмешиваться, сохраняя позицию наблюдателя… Как отреагирует Каркаров, который никогда не отличался смелостью? Пожиратели не слишком-то уважали Игоря. Снейп знал это из подслушанных разговоров, брошенных искоса взглядов, интонаций, с которыми остальные обращались к черноволосому красавчику с бородкой. Ценили за специфические знания — да, беззастенчиво пользовались доставшимся от русских предков состоянием — конечно, но не уважали, считая трусом. Как считал сам Северус? Ему было все равно. Этот человек согревал его, помогал забыть о том, что Лили вышла замуж за Поттера, дарил невероятное физическое наслаждение… А потом предал его. Наверное, у Игоря не было другого выхода, в конце концов, Северус и сам предал своих бывших соратников и единомышленников. Но он не называл имени Каркарова — так же, как и Малфоя. Он не смог.
Снейп увидел, как Каркаров, смерив Грюма яростным взглядом, в котором явно просвечивал испуг, быстрым шагом вышел из зала — еще немного, и это можно было бы назвать поспешным бегством. Грюм долго смотрел ему вслед, а потом обернулся. Его волшебный глаз был направлен прямо в лицо Снейпа, словно пронзая насквозь, пытаясь проникнуть в мысли, надежно, как он надеялся, защищенные окклюменцией. Губы бывшего аврора растянулись в хищной уродливой усмешке, он резко кивнул, развернулся и направился к выходу из зала, громко стуча по каменным плитам своей деревянной ногой.
Наконец церемония закончилась. И как, хотелось бы знать, студенты будут завтра учиться, если они до сих пор не в постелях? Кто вообще придумал устраивать весь этот балаган посреди недели, да еще так поздно? Но это никоим образом не проблемы Северуса Снейпа — его уроки зельеварения пройдут завтра по плану. И горе тем, кто не справится с контрольной! Все потянулись к выходу, Каркаров шел рядом со своим Крамом (все-таки Крам, а не Кром — Снейп услышал, как шептались за хаффлпаффским столом), чуть приобняв того за плечи и что-то говоря ему на ухо. За ними следовали остальные дурмстранговцы. Вдруг Игорь резко остановился. Почуяв неладное, Снейп стал быстро пробираться через толпу студентов — все же в репутации самого злобного преподавателя были свои плюсы, ученики расступались перед ним, без ропота пропуская вперед. Ну конечно, кто бы сомневался! Поттер. Чертов Поттер! Почему всегда Поттер? Каркаров уставился на его шрам, как завороженный, не в силах оторвать глаз от молнии на лбу мальчишки. Тот таращился в ответ своими зелеными глазищами, явно не понимая, чего он него хотят. Какого… Что ты делаешь, Каркаров, мать твою? Снейп прибавил скорости, намереваясь вмешаться, но не зная как. Но Каркарова нужно было увести, пока… Поздно.
— Да, это Гарри Поттер, — хриплый голос, который он ненавидел. Голос, каждый раз дергающий за нервные окончания. Голос Аластора Грюма.
— Ты? — в голосе Каркарова больше нет ласкающего бархата, там страх и ненависть. У Игоря тоже связаны с этим человеком не самые приятные воспоминания — кажется, Грюм арестовывал тогда Каркарова и остальных Пожирателей… И именно Грюм был активным противником того, чтобы отпускать Пожирателей на свободу. Даже раскаявшихся. Даже сдавших суду своих товарищей. Даже тех, за кого поручился сам Альбус Дамблдор. Грюм всегда считал: хороший Пожиратель — мертвый Пожиратель, хотя иногда и соглашался на альтернативу в виде Азкабана.
— Да, я, — Грюм мрачно кивнул, изрезанное шрамами лицо искривилось в усмешке, от которой Каркаров побледнел еще больше. — И если тебе нечего сказать Гарри Поттеру — сделай милость, проходи, не задерживайся. Ты не даешь пройти.
Снейпу показалось, что волшебный глаз бывшего аврора устремлен прямо на него. Он остановился, не желая вмешиваться, сохраняя позицию наблюдателя… Как отреагирует Каркаров, который никогда не отличался смелостью? Пожиратели не слишком-то уважали Игоря. Снейп знал это из подслушанных разговоров, брошенных искоса взглядов, интонаций, с которыми остальные обращались к черноволосому красавчику с бородкой. Ценили за специфические знания — да, беззастенчиво пользовались доставшимся от русских предков состоянием — конечно, но не уважали, считая трусом. Как считал сам Северус? Ему было все равно. Этот человек согревал его, помогал забыть о том, что Лили вышла замуж за Поттера, дарил невероятное физическое наслаждение… А потом предал его. Наверное, у Игоря не было другого выхода, в конце концов, Северус и сам предал своих бывших соратников и единомышленников. Но он не называл имени Каркарова — так же, как и Малфоя. Он не смог.
Снейп увидел, как Каркаров, смерив Грюма яростным взглядом, в котором явно просвечивал испуг, быстрым шагом вышел из зала — еще немного, и это можно было бы назвать поспешным бегством. Грюм долго смотрел ему вслед, а потом обернулся. Его волшебный глаз был направлен прямо в лицо Снейпа, словно пронзая насквозь, пытаясь проникнуть в мысли, надежно, как он надеялся, защищенные окклюменцией. Губы бывшего аврора растянулись в хищной уродливой усмешке, он резко кивнул, развернулся и направился к выходу из зала, громко стуча по каменным плитам своей деревянной ногой.
Глава 2. Я помнил о тебе…
Ажиотаж вокруг поставленного в центре Большого зала Кубка Огня не утихал. Студенты без конца шептались на уроках — даже на зельеварении под угрозой отработок — о том, кто уже опустил свое имя в Кубок, а кто только собирается, обсуждали нелепую выходку близнецов Уизли.
Страница 2 из 21
