Вьюга

Мне нужно было прогуляться. Тесное общение со Снейпом было не очень приятным времяпровождением. Почти дойдя до двери, я услышала его оклик и удивленно оглянулась.

— Мне стало жаль ребенка, — признался Снейп.

— Понятно, — лаконично ответила я, поворачиваясь лицом к мужчине.

— Сомневаюсь. У вас ведь есть еще вопросы, Гермиона? Ну же, не стесняйтесь. Я постараюсь удовлетворить ваше любопытство. Сегодня ведь Рождество, — произнес он, подходя ко мне.

Пришлось поднять голову, чтобы встретиться с зельеваром взглядом. Было ужасно неудобно смотреть снизу вверх на собеседника. Я чувствовала себя ребенком, стоя рядом с ним. Это было так… привычно. И ведь верно! Снейп всегда во всем старался держать дистанцию, будь то общение со студентом в школе или же беседа с коллегами из Ордена.

— Почему вы ее пожалели? Ведь это был далеко не первый рейд, и она — не первая, кого убивали на ваших глазах, Северус.

— Она напомнила человека, который был мне дорог. Я не смог совладать с чувствами, — ответил он, осторожно заправляя выбившуюся прядь волос мне за ухо.

Такой простой жест. Тогда почему мое сердце болезненно сжалось? Почему мне хочется прижаться к нему и пообещать, что все будет хорошо?

Я промолчала, застыв под взглядом внимательных черных глаз. Мне ужасно не хотелось, что бы это мгновение заканчивалось. Ведь Северус так редко бывает откровенным!

— Не нужно.

— Что? — переспросила я, боясь пошевелиться.

— Не нужно выходить из дома, — пояснил он.

— Но я не… — попыталась я возразить, сделав полшага вперед, к Снейпу.

— Неужели? — Северус насмешливо изогнул бровь, положив руку мне на плечо. Этим жестом он словно хотел удержать меня от возможности совершить ошибку.

— Я останусь, — произнеся это, я сделала еще полшага навстречу Снейпу и оказалась в его объятиях.

Он ничего не ответил, лишь прижал к себе.

Часть вторая: Северус

В этом было нечто неправильное: сидеть рядом с Гермионой и наблюдать за ней, но желание пересилило здравый смысл, и я ничего не мог с собой поделать. Сидя на диване рядом с девушкой, я делал вид, что читаю газету. Очередная квиддичная сенсация совершенно меня не заинтересовала. Более того, я уже восьмой раз перечитывал эту статью, безуспешно пытаясь понять ее суть.

Невыносимо было видеть ее нахмуренное лицо. Столько эмоций, столько страсти отражалось на нем! Я немного опустил газету, чтобы лучше видеть Гермиону. Закушенная губа и пальцы, сжимающие мантию на колене, выдали ее волнение. Гермиона что-то обдумывала. И сомневалась. Это было ей совершено не свойственно. Возможно, она хотела что-то сделать. Но вот что? Велико было искушение прочитать мысли Гермионы, но я сдержал это желание. Мне не хотелось, чтобы она боялась меня.

Я вновь поднял газету, тем самым отгораживаясь от девушки. Слишком часто за последние дни я стал волноваться, услышав ее имя. Было непривычно называть мисс Грейнджер Гермионой. Мне хотелось сказать ей что-то приятное. Я мечтал вновь увидеть на ее лице улыбку: чуть грустную и в то же время задорную, но сдерживался, сохраняя бесстрастное выражение лица. Слабость недопустима и неуместна.

Некоторое время мы сидели в полной тишине. Я читал, она — размышляла. Со стороны мы выглядели весьма занятно. Своеобразный импровизированный семейный вечер. Эта мысль меня не раздражала. Более того, она казалась приемлемой, правильной. В обществе Гермионы я чувствовал себя уютно.

Я услышал, как она пересела ближе ко мне, шурша мантией.

— Северус, — сказала она, — как вы относитесь к совместной прогулке?

— Отрицательно, — ответил, не глядя на нее. Я не хотел видеть досаду на лице Гермионы.

— Почему? — Вопрос прозвучал требовательно, как в школьные времена.

— Потому что это опасно.

— Погода сегодня замечательная. А я устала все время сидеть взаперти! Меня угнетает эта напряженная обстановка, — произнесла она, пытливо смотря на меня.

— Ничем не могу помочь, мисс Грейнджер. Вы сами взялись за это задание, так будьте любезны, доведите его до конца.

Отложив газету в сторону, я смерил Гермиону холодным взглядом, надеясь, что она поняла: я не намерен продолжать этот бессмысленный разговор.

Щеки Грейнджер покраснели, и она, фыркнув, поднялась с дивана. Я проигнорировал ее действия, оставаясь бесстрастным и замкнутым. Гермиона что-то хотела сказать мне в ответ, но передумала. Развернувшись, она обошла диван, исчезнув из моего поля зрения.

Я хотел было встать и выйти из гостиной, чтобы дать ей время остыть, но не смог. Маленькие теплые ладошки закрыли мне глаза. Сначала я опешил от такой наглости, но, довольно быстро опомнившись, поднял руку, чтобы убрать руки Гермионы со своего лица.

— Нет, — тихо прозвучало над самым ухом, — подождите.

— Мисс Грейнджер…

— Гермиона.