Вьюга

— Гермиона, что вы делаете? — терпеливо спросил я.

Признаться, с закрытыми глазами я чувствовал себя беспомощным. Сейчас я зависел от Гермионы — это обстоятельство раздражало меня и в то же время смущало. Такой простой жест был столь интимен, что я не решился остановить ее. Мне стало интересно, что она собирается делать дальше.

— Я должна с вами поговорить. Нет, не перебивайте! — заметив, что я хочу что-то сказать, воскликнула Гермиона. — Ваш взгляд странно действуют на меня. Я теряюсь, как в школе, и совершенно не могу вам возразить. Поймите, мне так легче будет говорить.

— И о чем же? — заинтересованно спросил я.

— О многом. Мне кажется, если бы вы меньше презирали меня, мы смогли бы найти много интересных тем для дискуссий. — Ладошки сильнее прижались к моему лицу.

Девушка сильно нервничала, поэтому я промолчал, позволяя ей выговориться.

— Что вы видите сейчас? — неожиданно задала она вопрос.

— Гермиона, что я, по-вашему, могу видеть, если вы закрыли мне глаза? — спросил я раздраженно.

— Странно. Обычно люди говорят, что видят темноту. Черную, непроглядную темноту. Наверное, у вас в жизни было слишком много такой темноты. Вы привыкли к ней и теперь не замечаете, — задумчиво произнесла Гермиона. — А я, когда закрываю глаза, вижу красные искорки. Верите? Нет, наверное…

Я напряженно вслушивался в ее монолог, пытаясь понять, что она хочет мне сказать столь странным способом. Но пока не понимал. Тем временем она продолжила:

— Черный цвет в мире волшебников считается эталоном красоты. А знаете, почему? Черное слишком таинственное и непонятное, а еще переменчивое, как вьюга, которая вчера бушевала за окном. Это привлекает и в то же время отталкивает. Впрочем, как и вы.

— Гермиона, вы сравниваете меня с черным цветом? — поинтересовался я, насмешливо искривив губы.

— Нет. Я сравниваю вас с вьюгой. Вы загадочны и опасны. И в то же время я восхищаюсь вашим умом, вашими талантами. Северус, вы, наверное, думаете, что я говорю глупости? Вы правы, пожалуй.

Я так не думал. В ее словах был смысл. И я, кажется, догадывался, к чему она ведет. Слегка наклонившись назад, я прижался к Гермионе. Было приятно находиться в кольце ее рук.

— Я не ребенок, Северус. В моей жизни было много потерь и испытаний. Нет, не думайте, что я жалуюсь вам на свою судьбу. Отнюдь. Мне необходимо, чтобы вы поняли: при необходимости я сумею вас защитить, — убедительно сказала она.

Убрав ладошки с моего лица, Гермиона отстранилась. Я нахмурился, испытав разочарование. Несколько раз сжав и разжав кулаки, я решительно встал с дивана и подошел к ней.

Она стояла возле окна спиной ко мне. Такая хрупкая и беззащитная. Мне захотелось обнять, вновь ощутить тепло ее тела и мягкость ладоней на своей коже. Но вместо этого я лишь встал за ее спиной и, скрестив руки на груди, спросил:

— Гермиона, вы пойдете со мной на прогулку?

В стекле отображалось бледное лицо Грейнджер. Всего лишь на секунду на нем промелькнуло удивление, но тут же ее губы растянулись в широкой улыбке.

— Да! — произнесла она, глядя сияющими глазами в окно.

Странно, ей так мало надо для счастья. Холодный ветер, белый, хрустящий под ногами снег и нелепый леденец на палочке в виде головы Санта-Клауса. Я скривился — ненавижу сладкое.

Заметив недовольное выражение моего лица, Гермиона вынула конфету изо рта.

— Что-то случилось, Северус? — встревоженно спросила она.

Я отрицательно покачал головой. Хотелось быстрее закончить прогулку и вернуться домой, так как погода вновь начала портиться. Но я промолчал — не желал, чтобы она расстраивалась. Ей сейчас было хорошо, и мне этого хватало, чтобы смириться со столь отвратительным времяпровождением.

— Вы хотите посмотреть на елку? — спросила она, внимательно разглядывая редких прохожих.

— Нет, — ответил я и, заметив вопросительное выражение лица Гермионы, добавил: — у нас в доме стоит елка, которую вы собственноручно наколдовали.

— Разве это елка? Пойдемте на площадь. Вот там стоит настоящая елка!

Не слушая моих возражений, Гермиона взяла меня за руку и повела на площадь. Пройдя два квартала, мы вышли к освещенному новогоднему дереву. Множество огней и ярких, разноцветных шаров создавали волшебный образ. Звонко рассмеявшись, она подбежала к елке и с нескрываемым восхищением начала её рассматривать.

Подойдя к девушке, я спросил:

— Вы выглядите счастливой. Неужели это дерево вам так нравится?

— Конечно! Ведь сегодня Рождество. У нас в семье была традиция: каждый год ходить на площадь и смотреть на елку. Последний раз я так проводила Рождество в тринадцать лет вместе родителями. Папа купил мне сладкий леденец на палочке, и мы полчаса рассматривали елку с мерцающими огоньками. Было здорово!