Фандом: Гарри Поттер. Джинни Уизли тяжело больна, и Гарри готов на все, чтобы спасти невесту. Но, сперва нужно узнать, что необходимо сделать.
Добавить в моё избранное
113 мин, 36 сек 14553
Гарри стремился наверстать то, что упустил из-за войны, он переживал каждое мгновение этого лета всем существом, упивался ощущениями, звуками, запахами, пьянящим вкусом поцелуев. Слово «невеста» было таким же ароматным и сладким, как губы Джинни, он повторял его про себя, не замечая, что расплывается в улыбке. Даже внимание прессы, обычно столь назойливое, не раздражало — Гарри просто его не замечал. Наверное, ему просто ни до кого не было дела, его переполняло счастье, и он готов был поделиться им со всем миром, и с бесцеремонными журналистами тоже.
Когда Джинни почувствовала легкое недомогание, они решили, что она беременна, и обрадовались. Гарри не думал, что обзаведется детьми так быстро, но он всегда хотел иметь настоящую семью и, наверное, уже было пора. Он представил, как гуляет в парке с черноволосым малышом, как подбрасывает его в воздух, почти услышал заливистый детский смех. Это было здорово! Гарри хотел ребенка сейчас, когда они молоды и полны сил. Он вбил себе в голову, что аппарация может быть опасна, поэтому повез Джинни в Мунго на красном двухэтажном автобусе через маггловский Лондон. Автобус оказался набит битком, и Гарри заключил невесту в кольцо рук, оберегая от толчков. Оставив спорт, Джинни стала ходить на шпильках и оказалась выше своего жениха, она хихикала и целовала Гарри в кончик носа. Когда автобус резко тормозил, гладкие острые зубы касались его кожи.
Пожилая целительница со всей определенностью заявила, что беременности нет, а недомогание вызвано естественным для невесты волнением. Она посоветовала больше отдыхать и прописала легкое успокоительное. Джинни старалась соблюдать рекомендации, но предсвадебный марафон вышел на финишную прямую: как всегда обнаружилось, что ничего не готово, и нужно срочно принимать меры, дабы успеть к сроку. У Джинни не было ни одной свободной минуты, она чудовищно выматывалась, нервничала, плохо спала. Гарри это совсем не нравилось, он тревожился о ее здоровье, но до церемонии оставалось всего ничего. А потом, думал он, они уедут на тропический остров, и целый месяц проведут в блаженстве. Под лучами южного солнца в волнах ласкового моря ее усталость растворится без следа.
Джинни потеряла сознание за два дня до свадьбы. Привести ее в чувство не смогли, вызвали целителя из госпиталя Святого Мунго, который настоял на госпитализации. Болезнь Джиневры Уизли поставила целителей в тупик, тщательно проведя диагностику, они не обнаружили ровным счетом ничего — общий упадок сил, а причины неясна. Гарри тут же вспомнил о дневнике Тома Риддла и настоял на проведении расследования. Аврорат не нашел следов какого-либо магического воздействия. К счастью, стандартные зелья и чары быстро привели состояние больной в норму. Целители провели тщательное обследование, но ни порчи, ни проклятия — не обнаружили. Видимо, Джинни подхватила какую-то неизвестную болезнь — с командой ей доводилось бывать в таких медвежьих уголках, где и бубонную чуму нетрудно подцепить. Организм, вероятно, сам справился с инфекцией, но ослаб, к этому добавился стресс и общая усталость.
Через три недели Джинни вышла из больницы, она похудела, побледнела, но была веселой и бодрой. Гарри продлил свой отпуск, свадьбу перенесли на конец сентября, потом отложили до середины октября. В облике Джинни появилась хрупкость, ее кожа казалась прозрачной, а под глазами залегли темные тени. Ее поцелуи были солоноваты с легкой горчинкой из-за зелий, и, закрывая глаза, Гарри представлял море, он слышал плеск волн и тоскливые крики чаек. Бодрость Джинни быстро иссякла, ей стало трудно гулять, она уставала от малейшего усилия и часто ложилась отдохнуть днем. Ночью она не могла заснуть, и утром чувствовала себя разбитой. Снотворное действовало все слабее, Джинни потихоньку увеличивала дозу, но просыпалась еще до рассвета. Однажды утром Гарри не смог ее добудиться. Он перепугался, схватил Джинни на руки и переместился в Мунго прямо в пижаме.
Целители быстро привели ее в чувство, напоили зельями, оплели чарами, назначили тесты. Гарри дневал и ночевал в больнице. В палате стоял специфический запах лекарств, дезинфекции, несвежего белья. Очищающие чары не могли заменить полноценной ванны и открытых окон. Капельки испарины, выступавшие у Джинни на лбу, Гарри вытирал салфеткой, но сорочка и простыня впитывали пот, их меняли трижды в день. Огромные темные глаза лихорадочно блестели в полумраке, тонкие нежные волоски прилипли к вискам, грудь тяжело вздымалась. Гарри смачивал водой пересохшие губы. А целители разводили руками: организм здоров, функционирует должным образом, очагов инфекции нет. Только силы исчезают неизвестно куда.
Гарри написал официальное заявление о покушении на убийство в Аврорат, настоял, чтобы привлекли Отдел Тайн, вместе с Роном начал собственное расследование. Эксперты уверенно заявляли, что никто на Джинни не насылал ни порчи, ни проклятия, и никаких следов темных существ обнаружить они не смогли.
Когда Джинни почувствовала легкое недомогание, они решили, что она беременна, и обрадовались. Гарри не думал, что обзаведется детьми так быстро, но он всегда хотел иметь настоящую семью и, наверное, уже было пора. Он представил, как гуляет в парке с черноволосым малышом, как подбрасывает его в воздух, почти услышал заливистый детский смех. Это было здорово! Гарри хотел ребенка сейчас, когда они молоды и полны сил. Он вбил себе в голову, что аппарация может быть опасна, поэтому повез Джинни в Мунго на красном двухэтажном автобусе через маггловский Лондон. Автобус оказался набит битком, и Гарри заключил невесту в кольцо рук, оберегая от толчков. Оставив спорт, Джинни стала ходить на шпильках и оказалась выше своего жениха, она хихикала и целовала Гарри в кончик носа. Когда автобус резко тормозил, гладкие острые зубы касались его кожи.
Пожилая целительница со всей определенностью заявила, что беременности нет, а недомогание вызвано естественным для невесты волнением. Она посоветовала больше отдыхать и прописала легкое успокоительное. Джинни старалась соблюдать рекомендации, но предсвадебный марафон вышел на финишную прямую: как всегда обнаружилось, что ничего не готово, и нужно срочно принимать меры, дабы успеть к сроку. У Джинни не было ни одной свободной минуты, она чудовищно выматывалась, нервничала, плохо спала. Гарри это совсем не нравилось, он тревожился о ее здоровье, но до церемонии оставалось всего ничего. А потом, думал он, они уедут на тропический остров, и целый месяц проведут в блаженстве. Под лучами южного солнца в волнах ласкового моря ее усталость растворится без следа.
Джинни потеряла сознание за два дня до свадьбы. Привести ее в чувство не смогли, вызвали целителя из госпиталя Святого Мунго, который настоял на госпитализации. Болезнь Джиневры Уизли поставила целителей в тупик, тщательно проведя диагностику, они не обнаружили ровным счетом ничего — общий упадок сил, а причины неясна. Гарри тут же вспомнил о дневнике Тома Риддла и настоял на проведении расследования. Аврорат не нашел следов какого-либо магического воздействия. К счастью, стандартные зелья и чары быстро привели состояние больной в норму. Целители провели тщательное обследование, но ни порчи, ни проклятия — не обнаружили. Видимо, Джинни подхватила какую-то неизвестную болезнь — с командой ей доводилось бывать в таких медвежьих уголках, где и бубонную чуму нетрудно подцепить. Организм, вероятно, сам справился с инфекцией, но ослаб, к этому добавился стресс и общая усталость.
Через три недели Джинни вышла из больницы, она похудела, побледнела, но была веселой и бодрой. Гарри продлил свой отпуск, свадьбу перенесли на конец сентября, потом отложили до середины октября. В облике Джинни появилась хрупкость, ее кожа казалась прозрачной, а под глазами залегли темные тени. Ее поцелуи были солоноваты с легкой горчинкой из-за зелий, и, закрывая глаза, Гарри представлял море, он слышал плеск волн и тоскливые крики чаек. Бодрость Джинни быстро иссякла, ей стало трудно гулять, она уставала от малейшего усилия и часто ложилась отдохнуть днем. Ночью она не могла заснуть, и утром чувствовала себя разбитой. Снотворное действовало все слабее, Джинни потихоньку увеличивала дозу, но просыпалась еще до рассвета. Однажды утром Гарри не смог ее добудиться. Он перепугался, схватил Джинни на руки и переместился в Мунго прямо в пижаме.
Целители быстро привели ее в чувство, напоили зельями, оплели чарами, назначили тесты. Гарри дневал и ночевал в больнице. В палате стоял специфический запах лекарств, дезинфекции, несвежего белья. Очищающие чары не могли заменить полноценной ванны и открытых окон. Капельки испарины, выступавшие у Джинни на лбу, Гарри вытирал салфеткой, но сорочка и простыня впитывали пот, их меняли трижды в день. Огромные темные глаза лихорадочно блестели в полумраке, тонкие нежные волоски прилипли к вискам, грудь тяжело вздымалась. Гарри смачивал водой пересохшие губы. А целители разводили руками: организм здоров, функционирует должным образом, очагов инфекции нет. Только силы исчезают неизвестно куда.
Гарри написал официальное заявление о покушении на убийство в Аврорат, настоял, чтобы привлекли Отдел Тайн, вместе с Роном начал собственное расследование. Эксперты уверенно заявляли, что никто на Джинни не насылал ни порчи, ни проклятия, и никаких следов темных существ обнаружить они не смогли.
Страница 2 из 33
