Отягощенное наследство

«Принял зелье на выходе из трактира», — сообразил он.

— Возьмите.

Гарри принял свернутый плащ.

— На него эффект не распространяется, к сожалению.

— А как же остальная одежда? Конечно, анимаги превращаются вместе с очками и палочками. Но ведь это зелье — оно не может воздействовать на одежду! Я помню Оборотное…

— Мистер Поттер, — прервал его невидимый спутник, — вас не смущает, что с точки зрения прохожих, вы сейчас разговариваете сами с собой, да еще и жестикулируете?

Гарри замолчал, но любопытство терзало его.

— Зелье необязательно пить, его можно нанести на одежду и другие предметы, — сжалился маг.

— Здорово! — оживился Гарри. — А то пришлось бы полностью раздеваться. Холодно.

— Холод можно потерпеть, а вот плывущая в воздухе палочка привлекла бы ненужное внимание. Давайте помолчим, пока вашим душевным здоровьем не заинтересовались.

У дверей больницы на плечо Гарри вновь легла ладонь и легонько подтолкнула его. Он подошел к регистратуре, симпатичная ведьма сделала запись в журнале, проверила палочку и сняла щит. Пустой дверной проем вспыхнул оранжевым пламенем, появилась дверь с надписью «Отделение интенсивной терапии». На пороге Гарри замешкался — Рене Флорентиец никак не проявлял себя. Звать его, а тем более шарить руками было глупо, оставалось надеяться, что он здесь и не пропустит момент. Гарри шагнул через порог, дверь за ним закрылась. Он прошел по коридору, борясь с желанием окликнуть спутника.

В палате находился Перси. Возможно, он не верил в невидимого злоумышленника, но к защите сестры отнесся со своей обычной педантичностью. Гарри предложил сменить его, и Перси отправился домой.

С ночи ничего не изменилось: неподвижное тело, изможденное лицо с закрытыми глазами, слипшиеся от испарины волосы, тяжелое дыхание, пульсирующие чары. Гарри коснулся истонченной руки, безвольно лежащей поверх одеяла. Невидимые пальцы крепко сжали его запястье и потянули от кровати. Он послушно отошел и прислонился к стене.

Время тянулось ужасно медленно. Гарри думал, что нужно еще раз опросить всех посетителей. Сегодня он сам убедился, как легко проникнуть в отделение с помощью сообщника. А без него? Мог ли злоумышленник незаметно проскользнуть за кем-то? Наверное, мог, но это было очень рискованно. Следует выяснить, не заметил ли кто чего-нибудь необычного: звук шагов, дыхание, прикосновение. Если же кто-то сознательно провел невидимку, вряд ли он начнет исповедоваться, но при тщательном допросе может себя выдать. Если сообщника обманули или запугали, возможно, он согласится сотрудничать. Мысленно Гарри строил план допроса, вспоминал, что ему известно о посетителях. Он обязательно вычислит невидимку!

— Вы что-нибудь выяснили? — спросил Гарри уже в парковой беседке. Она показалась самым удобным местом для того, чтобы Рене Флорентиец принял зримый облик. Эффект невидимости исчезал постепенно, и темный маг сейчас походил на цветное привидение.

— Не торопитесь, мистер Поттер. Мне нужно подумать. И прочитать все эти бумаги. Давайте встретимся послезавтра.

— В «Золотом гиппогрифе»?

— Хорошо.

Рене поднес к глазам правую руку: черная перчатка уже не просвечивала, бледно-зеленый камень на среднем пальце обретал все более насыщенный цвет. Гарри отдал ему плащ.

— А почему на него Зелье не действует? — заинтересовался он. — Был бы волшебный, сигнальные чары среагировали бы.

— У этого плаща другие свойства, — ответил Рене. Гарри навострил уши, но продолжения не последовало. Маг встряхнул плащ — подкладка у него оказалась белоснежной — завернулся в плотную ткань и аппарировал.

Оптимистический прогноз Гарри не оправдался: никакой новой информации в ходе опроса посетителей он не получил. Возможно, Рону повезло больше. Они разделились, чтобы за день допросить всех. Друзья встретились вечером в трактире и без разговоров набросились на еду. Когда с горячим было покончено, и они приступили к чаю с вишневым пирогом, появилась Гермиона. Усталая, мрачная и замерзшая Гермиона, которая весь день просидела в книгохранилище, где запрещено колдовать. Она вцепилась в чашку, словно в спасательный круг. Рон налил заварку и кипяток.

— Ну как? — спросил он.

— Пыль, бумажная труха, стершиеся чернила и упрямые эльфы, которые не желают предъявлять свои записи договоров.

— А у нас слепоглухонемые свидетели. Никто ничего не заметил или не хочет говорить.

— У меня тоже пусто, — вздохнул Гарри.

— Блэквуд здорово нервничал, — задумчиво произнес Рон. — Возможно, он что-то скрывает. Или ему просто надоели авроры с дурацкими расспросами.

За окном уже стемнело. Гарри бездумно смотрел на свое отражение в стекле. Он видел себя четко, как в зеркале, и Рона тоже, а вот Гермиону разглядеть не удавалось — ее лицо было словно окутано белесой дымкой. Гарри отвел взгляд от окна и посмотрел на подругу.