Фандом: Гарри Поттер. Джинни Уизли тяжело больна, и Гарри готов на все, чтобы спасти невесту. Но, сперва нужно узнать, что необходимо сделать.
Добавить в моё избранное
113 мин, 36 сек 14555
Виктор, отмахнувшись и от расспросов, и от благодарности, пообещал оказать любую помощь, какая только в его силах. Рон долго жал ему руку и перед самым отъездом попросил присмотреть за Гермионой, чтобы она не забывала спать и есть.
Родители Флер договорились о консультации с ведущим французским специалистом по экзотическим болезням. Доброжелательный, улыбчивый маг, излучавший такую уверенность, что Гарри воспрял духом, осмотрел больную, изучил записи в медицинской карте и сказал, что для точного диагноза необходимо провести исследование в его лаборатории. Анализы Джинни отправились во Францию.
Чарли приехал уже после Рождества, вместе с профессором Батори, признанным в Восточной Европе исследователем темных сущностей. Профессор был немногословен, возможно, потому что недостаточно хорошо владел английским языком, и говорил с акцентом, не слишком резким, но непривычным. У него был низкий, рокочущий голос, исполненный скрытой силы, казалось, если профессор не будет намеренно понижать его, то легко перекроет шум на поле для квиддича. Гарри затруднился определить его возраст: густые, волнистые волосы были совершенно белыми, но брови и усы — черные, как смоль, нетронутые сединой. Высокий, чуть сутуловатый он выглядел крепким и сильным физически, а резкие морщины на загорелом лице свидетельствовали не столько о прожитых годах, сколько о пережитых потрясениях.
Профессор Батори предложил провести обряд, который издавна практиковался на Балканах. Он должен был выявить темную сущность, присосавшуюся к Джинни, будь то порча, проклятие или некое инфернальное существо. Гарри согласился, хоть и подозревал, что обряд не запрещен в Англии, только потому, что неизвестен.
К январскому полнолунию сложные приготовления были закончены. Гарри и профессор Батори пришли на заранее выбранный перекресток в глухой, безлюдной местности. Профессор очертил магический круг и установил в его центре импровизированный алтарь. Оставалось дождаться восхода луны, но небо, как назло, было затянуто тучами. Определив нужный момент только ему известным способом, профессор Батори прикрыл глаза и начал выпевать заклинание. Поднялся ветер, и развеял тучи, скрывающие луну. Она сияла на небе, круглая, бледная, и все вокруг было залито призрачным светом. Снег искрился серебром. Вдалеке слышался протяжный вой и зловещее уханье сов. Слова незнакомого языка сплетались в странную тягучую мелодию, Гарри, заслушавшись, едва не упустил момент жертвоприношения. Он собственноручно зарезал черного петуха каменным, на удивление острым ножом, и слил его кровь в чашу, где она смешалась с кровью Джинни. Голос Батори набирал силу, звучал, как медные трубы, кровь бурлила, словно кипела, но чаша оставалась холодной. Пар поднимался вверх, закручиваясь в спирали. Тяжелый приторный запах забивал нос. Гарри прирос к земле, не чувствуя ни рук, ни ног, стараясь не дышать. Его горло сжималось, веки закрывались сами собой, он усилием воли держал глаза открытыми. Наконец, торжественные звуки заклинания стали стихать, перешли в речитатив, смолкли. Оцепенение оставило Гарри, он сглотнул и зажмурился, чтобы избавиться от рези в глазах. Когда он проморгался и взглянул на чашу — увидел, что крови в ней не осталось. Батори пробормотал что-то на незнакомом языке и, тяжело ступая, пошел прочь.
— Сэр! Профессор! — Гарри бросился за ним.
Батори махнул рукой.
— Никакого постороннего вмешательства нет, — не оборачиваясь, сказал он. — Я пришлю вам заключение.
— Но, как же? А что тогда…
— Ищите внутренние причины, — ответил он и аппарировал.
Через день Гарри получил официальное заключение, где на двадцати дюймах пергаментного свитка сложными терминами излагалось то, что сказал ему Батори на перекрестке. Ответ же, доставленный из французской лаборатории, в переводе с медицинского на человеческий, гласил, что никаких внутренних причин не обнаружено, и рекомендовал искать внешнее воздействие. Гарри читал эти взаимоисключающие бумаги, пока не почувствовал, что начинает сходить с ума.
— Как так может быть?! Как? — он не слишком надеялся услышать ответ на свой риторический вопрос. — Должна же быть какая-то причина! Почему ее не могут найти?
Целитель Олдкастл, дежуривший этой ночью, как раз проверял состояние чар. Он поднял на Гарри живые карие глаза и улыбнулся понимающе:
— Тьма многолика, мистер Поттер, и изменчива, ее невозможно постичь полностью.
— Так вы считаете, что причина в темной магии? — уцепился за его слова Гарри.
Джинни вел другой целитель. Такой сложный случай, конечно, обсуждался на консилиуме, но родственникам сообщали окончательный вердикт, и Гарри был рад возможности услышать частное мнение. Он знал, что целитель Олдкастл считается одним из лучших специалистов по комплексным проклятиям. Ему было лет шестьдесят, невысокий, худощавый, предельно собранный, он не допускал лишних движений.
Родители Флер договорились о консультации с ведущим французским специалистом по экзотическим болезням. Доброжелательный, улыбчивый маг, излучавший такую уверенность, что Гарри воспрял духом, осмотрел больную, изучил записи в медицинской карте и сказал, что для точного диагноза необходимо провести исследование в его лаборатории. Анализы Джинни отправились во Францию.
Чарли приехал уже после Рождества, вместе с профессором Батори, признанным в Восточной Европе исследователем темных сущностей. Профессор был немногословен, возможно, потому что недостаточно хорошо владел английским языком, и говорил с акцентом, не слишком резким, но непривычным. У него был низкий, рокочущий голос, исполненный скрытой силы, казалось, если профессор не будет намеренно понижать его, то легко перекроет шум на поле для квиддича. Гарри затруднился определить его возраст: густые, волнистые волосы были совершенно белыми, но брови и усы — черные, как смоль, нетронутые сединой. Высокий, чуть сутуловатый он выглядел крепким и сильным физически, а резкие морщины на загорелом лице свидетельствовали не столько о прожитых годах, сколько о пережитых потрясениях.
Профессор Батори предложил провести обряд, который издавна практиковался на Балканах. Он должен был выявить темную сущность, присосавшуюся к Джинни, будь то порча, проклятие или некое инфернальное существо. Гарри согласился, хоть и подозревал, что обряд не запрещен в Англии, только потому, что неизвестен.
К январскому полнолунию сложные приготовления были закончены. Гарри и профессор Батори пришли на заранее выбранный перекресток в глухой, безлюдной местности. Профессор очертил магический круг и установил в его центре импровизированный алтарь. Оставалось дождаться восхода луны, но небо, как назло, было затянуто тучами. Определив нужный момент только ему известным способом, профессор Батори прикрыл глаза и начал выпевать заклинание. Поднялся ветер, и развеял тучи, скрывающие луну. Она сияла на небе, круглая, бледная, и все вокруг было залито призрачным светом. Снег искрился серебром. Вдалеке слышался протяжный вой и зловещее уханье сов. Слова незнакомого языка сплетались в странную тягучую мелодию, Гарри, заслушавшись, едва не упустил момент жертвоприношения. Он собственноручно зарезал черного петуха каменным, на удивление острым ножом, и слил его кровь в чашу, где она смешалась с кровью Джинни. Голос Батори набирал силу, звучал, как медные трубы, кровь бурлила, словно кипела, но чаша оставалась холодной. Пар поднимался вверх, закручиваясь в спирали. Тяжелый приторный запах забивал нос. Гарри прирос к земле, не чувствуя ни рук, ни ног, стараясь не дышать. Его горло сжималось, веки закрывались сами собой, он усилием воли держал глаза открытыми. Наконец, торжественные звуки заклинания стали стихать, перешли в речитатив, смолкли. Оцепенение оставило Гарри, он сглотнул и зажмурился, чтобы избавиться от рези в глазах. Когда он проморгался и взглянул на чашу — увидел, что крови в ней не осталось. Батори пробормотал что-то на незнакомом языке и, тяжело ступая, пошел прочь.
— Сэр! Профессор! — Гарри бросился за ним.
Батори махнул рукой.
— Никакого постороннего вмешательства нет, — не оборачиваясь, сказал он. — Я пришлю вам заключение.
— Но, как же? А что тогда…
— Ищите внутренние причины, — ответил он и аппарировал.
Через день Гарри получил официальное заключение, где на двадцати дюймах пергаментного свитка сложными терминами излагалось то, что сказал ему Батори на перекрестке. Ответ же, доставленный из французской лаборатории, в переводе с медицинского на человеческий, гласил, что никаких внутренних причин не обнаружено, и рекомендовал искать внешнее воздействие. Гарри читал эти взаимоисключающие бумаги, пока не почувствовал, что начинает сходить с ума.
— Как так может быть?! Как? — он не слишком надеялся услышать ответ на свой риторический вопрос. — Должна же быть какая-то причина! Почему ее не могут найти?
Целитель Олдкастл, дежуривший этой ночью, как раз проверял состояние чар. Он поднял на Гарри живые карие глаза и улыбнулся понимающе:
— Тьма многолика, мистер Поттер, и изменчива, ее невозможно постичь полностью.
— Так вы считаете, что причина в темной магии? — уцепился за его слова Гарри.
Джинни вел другой целитель. Такой сложный случай, конечно, обсуждался на консилиуме, но родственникам сообщали окончательный вердикт, и Гарри был рад возможности услышать частное мнение. Он знал, что целитель Олдкастл считается одним из лучших специалистов по комплексным проклятиям. Ему было лет шестьдесят, невысокий, худощавый, предельно собранный, он не допускал лишних движений.
Страница 4 из 33
