Реанимация

«Да пошли вы все!» — подумал Стас и пошел прямиком к Лёшеньке.

— Тебе нельзя тяжести таскать, — сказал он и собрался перехватить ящик, чтобы помочь. Слово за слово, договорятся встретиться после работы.

Лёшенька уронил коробку, свалился сам и одарил Стаса злым взглядом.

Как там сказала Вика? Попробуешь — обломишься, перегоришь. Стас почувствовал, что миновал две стадии и оказался на третьей. Зачем связываться с таким нелепым человеком? В Москве полно нормальных ребят, более понятных, постарше, с адекватными целями. Тащить на себе Лёшеньку?

Стас сказал, что должен поговорить с Виктором Степановичем и пошел к заветной дверце. Когда она закрылась за ним, он даже вздохнул от облегчения. Вся идея с Лёшенькой показалась настоящим бредом.

— Запал? — спросил Виктор Степанович без предисловий и приветствий. Показал на диван, предлагая сесть, и закурил. До Стаса долетел запах травки.

— Уже отлегло, — ответил Стас, удивляясь откровенности, которая в нем проснулась. Вот уж кому ничего не стоит пойти на шантаж. Они же так и зарабатывают: чудовищные наценки, секьюрити в очках, статус. Ходишь — ходи, мало ли у кого проснется желание поговорить откровенно с журналистами. Просто, посмотрев на Виктора Степановича, Стас подумал, что ему будет лень выкручивать такие мудреные схемы.

— Это вряд ли, — сказал Виктор Степанович. — У тебя же нет никого.

— Вам-то какое дело, — ответил Стас. Идея зайти к Виктору Степановичу начинала казаться бредом.

— По большому счету, никакого, — сказал Виктор Степанович. — Но я его нанял, и работает он нормально. Можешь попробовать, обломится — с тебя бутылка.

— Чего? — спросил на автомате Стас.

— Слез радости, — ответил Виктор Степанович без особого энтузиазма. — Ладно, давай так. Знакомые хирурги на улице не валяются, знакомые владельцы клубов — тоже. Я толкну парня в нужном направлении, с тебя — отвечать на звонки. Я не злоупотребляю, можешь не сомневаться.

— Витя из-за этого вас недолюбливает? — спросил Стас.

— Нет, не из-за этого, — вздохнул Виктор Степанович. — Из-за того, что я прикрыл задницу Кости.

Стас промолчал — об этом он не знал.

— Это не самый большой секрет, — продолжил Виктор Степанович. — Он принес деньги, я отдал, куда нужно. Проблема решена, вопрос закрыт.

— И? — у истории должно было быть продолжение, Стас чувствовал.

— Теперь, когда он на меня смотрит, он вспоминает взятку, — ответил Виктор Степанович. — Не у всех я вызываю приятные ассоциации. Издержки работы.

— Какой работы?

— Разной, — отрезал Виктор Степанович. — Слушай, Стас, уламывать тебя я не буду. Мне на парня чихать с колокольни. Еду, койку, работу я ему дал, он всё отработает. Я ему не должен — он мне. Хочет дополнительный сервис, с тебя круглосуточно включенный телефон.

— Какой дополнительный сервис? Он либо гей, либо нет — проще нечего сделать, спросить и забыть.

— Ага, — усмехнулся Виктор Степанович. — Какой у тебя простой мир в голове. Из медицинского многие с таким приходят. Из военки и из медицинского. Либо в атаку, либо в окопы, либо режем, либо шьем. Третьего не дано. Мое дело — предложить, а согласишься ты или нет — это уже твое дело.

— Не-не-не, — Стас даже пальцем помотал от переполнявших его чувств. — Виктор Степанович…

— Вик, просто Вик.

— Да как угодно. Вик, я на этот развод не куплюсь.

— Это не развод, — Виктор Степанович безразлично пожал плечами.

— Парень только что посмотрел на меня так, будто я трахнул его маму.

— Сколько ему лет? Двадцать три? Двадцать пять? Ну, не веришь так, давай на спор. Три дня, и в койку, — Виктор Степанович протянул Стасу руку.

Это было такой вопиющей наглостью, что Стас ответил очень грубо, используя все богатство детдомовского лексикона.

— Ну, нет так нет, — Виктор Степанович, все такой же безразличный, убрал руку.

— И как ты собираешься это сделать?

— Поговорю с ним.

— О чем?

— Как пойдет. Наверное, о сексе.

— И всё?

— Шмоток нормальных подкину.

— Нет-нет-нет, это бред какой-то.

Через десять минут, разбитый, измученный разговором, Стас диктовал номер мобильного телефона для экстренных случаев. Он вышел торопливо, хлопнул дверью, о чем-то поговорил с Алексеем, от вида которого стало тошно, потом добрался до выхода и глотнул затхлой столичной гари.

Чтобы успокоиться, пришлось выпить водки. Он пообещал себе, что целый месяц не будет больше пить ее, но позволил себе набраться до состояния, когда сделка с Виком перестала казаться мерзкой.

— Да не сможет он, — бормотал Стас, сидя перед экраном. Показывали военную часть, красивые декорации и много голых тел.

«А если сможет?» — ужасалась трезвая часть Стаса, постепенно засыпая.