Реанимация

Он проспал смену, но выспался и отлично чувствовал себя. Столкнувшись с ним в коридоре, Вика сказала шепотом:

— Выглядишь отлично. Сорвал пластырь? — она огляделась по сторонам.

— Ага, — Стас нервно рассмеялся, — раз, и готово.

6. Гламур

Когда Виктор Степанович сказал Лёхе, что вечером они едут покупать ему одежду, Лёха поперхнулся ролтоном и побежал к Наташе спрашивать, в чем дело. Наташа не спеша окинула его взглядом и выдала:

— Клиенты, наверное, пожаловались.

Лёха сходил в туалет, долго крутился перед зеркалом, поправлял воротник рубашки, одолженный у Ярослава галстук и растрепанную прическу. На что тут жаловаться? Ходит человек, убирает мусор. Ему что, тоже в темных очках с бритой головой в пиджаке маяться? Нет, если так пойдет, ему и квартира не нужна и казенные харчи на ужин.

Машина у Виктора Степановича была из разряда тех, где не совсем ясно, для чего она нужна владельцу. Единственным ее преимуществом на московской дороге была четко озвученная позиция: «Я — очень дорогая вещь». В результате их редко подрезали, и по пробке они плыли как по волнам дружелюбного моря. Лёха с тоской думал, что ребята из двора на такой выжали бы каких-нибудь заоблачных двести и даже смогли бы прокатиться взад-вперед по заброшенному военному аэродрому, куда вела худо-бедно асфальтированная дорожка через лес. В детстве там они испытывали отцовские «Волги», пока на них не осталось даже следов покрышки. Вот бы туда эту красавицу, он бы…

— Машина нравится? — спросил Виктор Степанович, чей дар телепатии начинал надоедать Лёхе. Он кивнул, стараясь сделать это угрюмо.

— Дорого и глупо, я так считаю, — заявил Виктор Степанович, как будто они говорили о чьей-то еще машине. — Если я сяду на другую, люди не поймут. Такие дела. Если ты сядешь за руль, люди тоже не поймут. Они очень непонятливые, правда?

Лёха решил, что такой вопрос не стоит даже очень угрюмого кивка, поэтому не сделал вообще ничего в знак немого протеста.

— Я москвич, кстати, — продолжил Виктор Степанович. Ехали они достаточно быстро, чтобы у Лёхи не возникло желания открыть дверь и выбежать на вечернее шоссе.

— У меня так мало знакомых москвичей осталось, что это уже вроде предмета гордости. Я из тех редких, кто «не понаехал».

Лёха отвернулся и стал разглядывать пейзаж за окном — мусорные баки, бомжей, грязь на обочине.

— Стас тоже москвич. Не такой, как я, но москвич. Из-за этого он думает, что ты ни черта не понимаешь.

— Что? — Лёха не выдержал, несмотря на данное себе слово молчать всю дорогу. Слишком выбивался этот вопрос из предисловия. Причем здесь Станислав Валерьевич? Чего Лёха не понимает?

— Ну хоть засыпать перестал, — ответил Виктор Степанович. — Ладно, слушай теперь, куда мы едем и зачем. Ты приперся в Москву в поисках хорошей жизни, приключений и чего-то лучшего, чем было у тебя дома. Я всю свою жизнь наблюдаю, как люди, похожие на тебя, приезжают за этим в Москву. Наверное, они приезжают за этим же в Питер или во Владивосток, если живут там неподалеку. Хочешь рискнуть, поставить все на кон и добиться успеха — вали туда, где много людей, проблем и денег. Ищи людей с проблемами, решай их и получай деньги. Были такие мысли?

Лёха согласился, что мысли были, хотя он и формулировал их немножко иначе. Например, в Москву он поехал не для решения чужих проблем, а потому что знал, что у себя дома сопьется и начнет выплачивать ипотеку собственной печенью.

— Вот тебе задачка. Вычитать и умножать не придется. Есть один человек, москвич, с квартирой, работой, с головой. И он тебя сбил. Догадываешься, к чему я клоню?

Лёха разозлился и ответил, как думал:

— Вы меня совсем за дурака принимаете?

— Ты приехал в Москву, нажрался, попал в аварию, а потом пошел работать грузчиком в БДСМ-клуб. Да, я принимаю тебя совсем за дурака. Встречный вопрос: ты считаешь меня говнюком?

Вместо ответа Лёха рассмеялся. Да, это было честно. Со стороны вся эта авантюра была такой нелепой, что даже рассказывать о ней историю было как-то неловко. Попал в аварию, а потом сел на шею врачу, который его спас. Так, что ли?

— Теперь, когда мы признались друг другу в искренних чувствах, я вернусь к тому, что хотел тебе сказать, Алексей. Давай я буду называть тебя Алексеем? Лёха — это прямо привет из девяностых. А ты меня называй Виком и прекрати мучиться на этот счет. Да, я старый и мудрый, но это не делает из меня Виктора Степаныча. Как и твое криминальное дворовое прошлое не обязывает тебя называться Лёхой. Окей?

Лёха согласился, хотя смысла в этом не видел. Одно было хорошо — теперь он мог не путаться и звать шефа Виком.

— Я отвезу тебя в торговый центр. Мы выпьем кофе, ты придешь в себя. Поешь чего-нибудь. Потом ты пойдешь в магазин и будешь молчать. Надевать и снимать вещи. У меня не очень много времени, но кое-что есть.