Реанимация

Выпускные экзамены прошли влет, ординатура мелькнула одним сплошным дежурством, а потом его определили в хорошую больницу. Отчасти из-за талантов, отчасти из-за диплома, а отчасти — из-за помощи Вити, который на выпускной брату подарил золотые часы и похлопотал по своим каналам.

— Только не женись слишком рано, — посоветовал он в довесок к подарку.

— Можешь не волноваться, — многозначительно ответил Стас, хотя Витя все равно не понял его тогда.

Семью никто из них не заводил — все по своим причинам. Стас точно знал, что Костик не хочет связывать себя узами брака из-за того, что единственной женщиной, которую он мог уважать, была Нина Валерьевна. Всех прочих считал похожими на родную старшую сестру, которая много лет жила на его пособие, кормила черствым хлебом и не отдавала в детдом, чтобы ее не лишили денег. Виктор строил карьеру — Стас видел у него в квартире разных женщин, но ни одна не задерживалась дольше года. Менял их Виктор то ли из романтических соображений, то ли из-за того, что они начинали требовать брака.

Стас в общежитии переболел случайными связями, а первые годы работы проходили так тяжело, что на любовь не хватало времени, и даже примитивного секса искать было не с кем. Жил отшельником, вечерами смотрел кино и засыпал, так и не дождавшись концовки.

Тем вечером он возвращался со смены, поглядывая на дорогой портсигар и зажигалку, которые лежали на переднем сиденье рядом с ним. Они сверкали в лучах фонарей, а ливень делал блики загадочными. Стас думал, что так выглядят успех и счастье, и решил, что вечером непременно заглянет в интернет и посидит на сайтах знакомств — вдруг подарки принесут удачу.

Друзей он не звал — друзей не было. С семьей отмечали только круглые даты. Тридцать три года хоть и выглядело юбилеем, но все-таки несерьезным, так что Нина Валерьевна не стала созывать всех в дом. Стас рассчитывал вернуться раньше обычного, открыть бутылку дорогого вина, съесть ужин, который передал с курьером Костик, и посмотреть фильм — сегодня уж точно до конца.

Прохожего, который шел напролом, он не то что не заметил — не разглядел. Ливень был настолько сильным, что Стас ехал на сорока. Четыре полосы, на много километров — ни одного перехода. Дома ждала вкусная еда и фильм, а рядом лежали подарки «на счастье». Когда он увидел размытую дождем фигурку — надавил на тормоз, но уже знал, что бывает в таких случаях. Вода снижает эффективность трения, по инерции машина пролетит вперед еще немного, а фигурка… удара с заноса от сороковича вполне хватит, чтобы сделать человека калекой на всю жизнь. Если не повезет.

Когда новенький Форд все же остановился, Стас включил аварийку, выбежал из авто и пошел смотреть, что натворило его «на счастье». Незнакомец еще был в сознании, но оставалось ему недолго — дальше обморок, потом кома, ну а потом Стас мог объяснять по секундам. Он схватил сбитого, взвалил на плечи и потащил в машину. Внутреннее кровотечение убьет его в любом случае, тащи не тащи, переломы свое дело уже сделали — отключился. Теперь либо успеют на ИВС, либо он умрет в машине, а в такой ливень ждать скорую — бесполезно.

Стас надавил на газ до упора, лихо развернулся на первом же повороте и понесся к больнице. Вызвонил по телефону дежурную бригаду, попросил подхватить на въезде. Ребята ждали — положили сбитого на каталку, увезли в лифте, а Стас остался возле стоянки. Дождь закончился — он вытащил из портсигара подаренные сигареты, прикурил от новой зажигалки и уставился в бетонный потолок.

Совсем по-другому он представлял себе тридцать третий день рождения. Сбитый выглядел жалко, на нем был подозрительно провинциальный спортивный костюм, а в руках — легкий рюкзачок. Наверное, гость из области. Приехал подработать или посмотреть на что-нибудь в столице. Кому еще пришло бы в голову переходить четыре полосы без светофора в ливень? И ведь Стас не гнал — совсем не гнал. Сорок километров в час — ирония.

Телефон завибрировал — он поднял трубку и услышал мамино:

— Сыночек, милый, не переживай! Все с ним хорошо, живой, цел, поправится. Поднимайся ко мне, — она говорила просительно, с жалостью.

Стас боготворил Нину Валерьевну, но в этот момент ему стало противно, что она так возится с ним. Ведь он чуть не убил человека, а она ведет себя так, будто он случайно другу разгромил куличик в песочнице.

— Лучше я домой поеду, — ответил он.

Но домой он не поехал, а стал колесить по вечерней Москве. Еще один раз позвонил коллега, Петр Семенович из травматологии. Сказал, что с «его» парнем все в порядке, и что утром он по прогнозам придет в себя. Удар был не сильным, сломано«всего лишь» два ребра, внутренние органы не задеты.

— Он пьяный был? — с надеждой спросил Стас.

— Да, — ответил Петр Семенович, — несильно, но пьяный.

Стас поехал дальше, гадая, дойдет ли дело до суда.