Реанимация

Катастрофа спала. Стас почистил зубы, умылся, побрился, обозвал себя дураком перед зеркалом несколько раз, натянул чистые трусы, носки, достал из сушилки водолазку и в таком виде отправился в рейд за остальной одеждой. Она лежала в шкафу, шкаф стоял в спальне, прямо за кроватью.

— Какой же ты придурок, — прошептал Стас, аккуратно на цыпочках огибая кровать.

Мысли его иллюстрировали броуновское движение, сталкиваясь друг с другом случайным образом и превращая голову в чан бесполезных идей. Может, сбежать? Молодец, решил проблему, сбежать из собственной квартиры. Может, не было ничего? Да-да, конечно, вон тот засос из дружеских чувств, а презерватив тестировали на прочность. Разбудить и отправить домой? Валяй, заверши образ козла. Хлеб пожарить, сварить кофе, принести в постель? Потом отмывай их с себя — на работу опоздаешь.

Дверца шкафа предательски скрипнула, и катастрофа начала просыпаться — сказывались провинциальные корни.

— Сколько времени? — спросил Алексей, шаря по полу в поисках телефона. Телефон он не нащупал, зато наткнулся на презерватив, отшатнулся, уставился на Стаса и в точности повторил его восклицание.

— Выспался? — вырвалось у Стаса.

Алексей протер лицо ладонями, нашарил-таки на тумбе у кровати свой телефон, посмотрел время, потом посмотрел на Стаса и кивнул.

— Есть будешь?

Еще один кивок.

— Иди, ешь.

Катастрофа отступила в кухню, и Стас с чувством выдохнул. По крайней мере, не попытался вмазать. Времени, конечно, еще много, но раз не побежал с кулаками сразу, может быть, еще есть шанс разойтись мирно.

— Есть сахар? — спросила катастрофа из кухни.

Стас крикнул, что сахар в верхнем ящике, торопливо достал одежду из шкафа и стал одеваться. У него ушло несколько минут из-за пуговиц, которые отказывались слушаться.

— Кофе будешь?

Стас замер. Проблема с Алексеем была не столько в том, что он остался на ночь, сколько в том, что он молчал. За все время выдавил пару слов, которых вряд ли хватило бы даже прокурору для объяснения добровольности произошедшего. Никаких «да» или«нет», сплошные вопросы вроде этого про кофе. Куда он собрался его наливать? В кружку или сразу в штаны?

— Буду, — ответил Стас, рассчитывая на лучшее. Третья кружка была перебором, но отказаться в такой ситуации он не решился.

На кухне Алексей вел себя так, будто зашел в гости накануне вечером, и вдвоем они посмотрели футбол. Возился с яичницей, гремел тарелками — в меру, без энтузиазма — и разливал кофе по кружкам.

— Тебе когда выходить? — спросил он, усевшись за яичницу.

Стас поперхнулся кофе.

— Через десять минут.

— Можно мне ключи? Я в магазин схожу.

— Зачем? — насторожился Стас.

— У меня выходной, а у тебя тут склад плесени.

— Ты в смысле продукты купить хочешь?

— На новый холодильник я пока не зарабатываю, так что да — продукты.

Стас попытался переварить информацию, но у него не вышло.

— Ты в смысле тут останешься?

— Ну если не выгонишь, — Алексей посмотрел с вызовом.

Стас проглотил кофе, потом поставил его на стол от греха подальше и пошел искать ключи. У него было много комплектов из-за того, что Виктор вечно терял свои по квартирам многочисленных женщин, а Костя просто забывал у себя дома. Со связкой Стас вернулся к столу и положил в центр. Потом достал из бумажника пару купюр и положил под ключи.

— Минеральной воды еще купи.

— Зачем?

— Мне пить нельзя.

— Совсем?

— Тебе тоже пить нельзя.

Алексей вздохнул и продолжил есть яичницу.

— Брат твой сегодня не придет?

— Понятия не имею, — Стас искал предлог, чтобы остаться на положенных десять минут, и для этого ему пришлось вернуться к кофе.

— Если он пьяный придет, мне что сделать?

— А ты сможешь ему такси вызвать?

— Физически — смогу, но сядет он туда или нет — без понятия.

— Если не сядет, позвони мне.

— Ладно.

Тянуть дальше было невозможно — он допил третью кружку кофе вместо двух обычных, четвертая могла закончиться неприятной историей и новой порцией нравоучений от Нины Михайловны.

— Пойду работать, — подытожил Стас.

— Давай-давай, удачи. У меня смена завтра.

Стас потоптался у выхода из квартиры, два раза проверил ключи и документы, а потом пошел к лифту. Менее конкретных встреч у него не было еще ни разу. Были крики и обвинения — их он пусть отчасти, но принимал. Были прощальные кивки и рукопожатия. Были даже обчищенные бумажники. Но в холодильник его никто лезть не пытался. И ладно бы это был обычный столичный гей, прыгающий по клубам — тут все ясно. Плати полтинник, плюс еда, поездки, шмотки — и окей. Месяца через три попросит больше, и так до тех пор, пока не лопнет бюджет бедного хирурга.