Реанимация

— Да не знаю, — Стас заметил, что плечами Леша пожал нарочито быстро, — приходят люди, развлекаются, уходят. Девчонкам на чай хорошо оставляют. Шеф говорит, боятся, что за плохие чаевые фотки запостят.

— А могут запостить?

— Ну мало ли, кто без мозгов. За такое уволят, конечно, но я бы тоже испугался, если бы директором где-то работал.

— В директора метишь? — Стас рассмеялся.

— Да мало ли, что в жизни будет. Сейчас не загадываю, мне и касса раньше даже не снилась. Говорили, выгляжу подозрительно. От армии откосил, мол, ответственности никакой. И вот «пробился». Тот еще карьерный рост, конечно, но это смотря откуда начинать.

— Ты вообще из реанимации начал, — ввернул Стас.

— Да ладно тебе, начал я с водки. Хотел от нее в столицу уехать, и в первый же день надрался.

— У тебя пили в семье?

— Да. Батя спился, мать — почти. Подумал, останусь, там же закончу, вот и поехал. Ну и еще потому что тут людей больше. Есть шанс, что найду кого-то нормального.

— Это ты так про меня?

— Наверное, — он опять пожал плечами слишком быстро.

Дома Стас много курил. Есть ему не хотелось, спать — тоже. Хотелось секса, но просто пойти к Леше он не мог, потому что в голове царил хаос. Вик со своей лекцией о нездоровом образе жизни ударил по его подсознанию так сильно, что фантазии на неприличные темы сменяли одна другую с частотой ударов сердца спортсмена на марафоне. Сердце, впрочем, стучало так же часто.

Стас вспомнил, как держал Лешу на руках — тогда еще безымянного. Ему было до ужаса страшно, что жизнь закончится на той сцене, но вместе с этим он точно знал, что делать. Не сомневался, даже руки — и те не дрожали. Они вообще дрожали у Стаса очень редко, только когда он понятия не имел, как надо поступить, и эти дни были самыми плохими в его жизни. Самые хорошие, с другой стороны, были связаны с оперблоком. Не с постелью, не с пивом и болтовней в кругу коллег, а со столом и телами, лежащими на нем. Он подумал, что никогда не гнался за карьерой: квартира была ему безразлична, как и вкусная еда, как и машины. Даже секс отошел на второй план, хотя никаких проблем с ним у Стаса никогда не было — зайди в первый попавшийся клуб, найди того, кто понравится, и все. Но он не утруждал себя даже этим. Жизнь протекала в те редкие секунды, когда он возвращал ее другим. Не отнимал — это всегда сопровождалось болезненными воспоминаниями, он помнил каждую карточку, каждый оборванный в тишине пульс. Именно возвращал: зашивал, вправлял, вырезал — это не имело значения. Никакие отношения не давали этого, даже самые приятные. Но Алексей Петренко оказался в нужном месте в нужное время. Наверняка, среди спасенных была куча геев, но вряд ли среди них были геи, только что приехавшие в столицу, без знакомых, родственников, надежд и перспектив. На короткое время жизнь Леши действительно была в его руках — целиком, от еды и одежды до каждой мысли. Вот почему появление брата вызвало у него так много злости. Потому что пришел другой мужик и попытался Лешу вырвать. И не просто попытался, а вырвал, причем Стас знал, что так лучше — отпустить, чтобы жил сам, не на чужих костылях.

— Все нормально? — Леша зашел на балкон со своей пачкой. Он курил дешевую гадость и упрямо отказывался брать сигареты у Стаса.

«Да чем черт не шутит», — подумал Стас, выхватил пачку из рук Леши, выбросил ее из окна, достал сигарету из собственной и протянул. Возьмет? Или спустится и купит в круглосуточном новую?

«Ты совсем больной», — мысль обгоняла действия. Он уже пожалел, что выбросил пачку, потому что это была чужая территория. Маленькая область чужой гордости. Да, он переехал, даже вещи свои привез, но курить собирается только то, что заработал.

— Спасибо, — сказал Леша, взял сигарету и закурил.

«Ну-ну», — мерзкий тип внутри Стаса в предвкушении потирал руки.

— Запах бесил? — спросил Леша.

— Нет, — ответил Стас.

— Ну ладно. Так все нормально?

— Не знаю. Может быть нормально, но это с какой стороны посмотреть.

— Тебе нормально?

— Мне? — Стас задумался. — Мне — да.

— Это главное.

— Не уверен, Леш.

— Будешь уверен — намекни, — Леша выбросил недокуренную сигарету и пошел в комнату. Стас схватил его за руку:

— Это что значит?

— То и значит, — угрюмо ответил Леша.

— В глаза смотри, — Стас дернул сильнее.

«В кого ты превращаешься?» — червячок отвратительной мысли копошился в сознании.

Леша посмотрел ему в глаза — страха в них не было. Было желание и легкая усмешка, которую захотелось выгнать любой ценой.

Стас вытолкнул их обоих с балкона парой больших шагов.

— Насмотрелся на работе? — спросил он зло.

— Неделя тяжелая, — в открытую усмехнулся Леша.

— Не страшно?

— Нет, ты же врач.