Золото пробуждения

Это было то самое заклинание, которое использовалось для призыва шляпы или метлы. Позже Констанс узнала, что при помощи этого же заклинания можно призвать и живых людей. Хотя, для того, чтобы оно сработало, Констанс Хардбрум пришлось сделать то, чего она никогда не делала ранее — вспоминать.

Мысленно проговорив слова заклинания, Констанс сконцентрировалась на своих воспоминаниях, выбирая наиболее яркие. Наконец черный цвет перед ее мысленным взором сменился на белый, и она открыла глаза, обнаружив, что стоит по щиколотку в снегу. Констанс была в том самом парке, в котором она играла в детстве. Она видела себя, весело бегущую от одного конца парка к другому.

Констанс тряхнула головой, стараясь сосредоточиться и не вносить в воспоминания ничего нового. Именно тогда она увидела ее. Единственного человека, который по-настоящему любил ее и заботился о ней. Ее мать, Кэтрин Элизабет Хардбрум сидела на скамейке, глядя на закат, окрашивающий небо и снег в желтые и пурпурные цвета.

— Смотри, Конни, — говорила Кэтрин, не обращая внимание на то, как прохладный ветер треплет ее длинные черные волосы, — смотри, как закат меняет цвет снега!

Конни улыбнулась и сгребла в руку горсть снега, глядя, как он искрится в ее руке.

— Он такой красивый!

— Очень красивый, — улыбнулась Кэтрин.

Девочка подняла голову к небу, прикрыв глаза и наслаждаясь легким прикосновением снежинок, падающих на ее лицо. Ее мать сделала то же самое.

— Констанс, — позвала она, и дочка вопросительно посмотрела на нее. — Я хочу кое-что подарить тебе… на Рождество, — объяснила она, вытаскивая из кармана куртки небольшую белую коробочку, перевязанную атласной, фиолетовой лентой.

Конни взяла коробочку в руки и покачала в ладонях, глядя на нее широко раскрытыми глазами.

— Ты что же, не собираешься открывать ее? — спросила мама.

Констанс не нужно было повторять дважды. Она развязала ленточку и сняла крышку. Внутри, под слоем защитной бумаги лежал темно-фиолетовый берет. Берет, который вскоре станет гораздо больше, чем просто головной убор. Это будет вещь, которая будет напоминать ей о ее прошлом, о той жизни, которой у нее никогда больше не будет.

На губах Констанс появилась улыбка, когда она смотрела на свою младшую копию, открывающую коробочку.

Рот девочки широко раскрылся, а глаза засияли от радости.

— Спасибо, мама! Он такой красивый! — закричала она, обнимая женщину.

— Это твой отец купил для тебя, — начала объяснять Кэтрин, отгоняя подступающие слезы. — Мы собирались подарить его тебе вместе, прежде чем… — Она запнулась, глубоко вздохнула, и улыбнулась, скрывая печаль под маской счастья. Но Констанс отнюдь не была слепой. Она была очень наблюдательным ребенком, и не раз замечала, как родители что-то бурно обсуждают. Она знала, как они расстроены отсутствием такой банальной вещи, как деньги. Хотя, как и большинство детей в этом возрасте, Конни не понимала, зачем они вообще нужны. Ее родители были рядом, а значит, ничего плохого случиться не могло. Как же она ошибалась!

Когда Гильдия ведьм вынесла свой окончательный вердикт, Констанс увидела, как ее мать из молодой и веселой женщины, которой она когда-то была, превращается в чрезвычайно замкнутую и тихую. Она не ела, не спала, и сколько бы Констанс не старалась, чтобы ее мать снова улыбалась, ничего не помогало. Вскоре она переехали на новое место жительства, но воспоминания навсегда остались в их сердцах. Почему он решил именно так закончить свою жизнь? И могли ли они хоть что-то сделать, чтобы предотвратить это?

— Я скучаю по нему, мам.

— Я тоже очень скучаю по нему, милая, — вздохнула Кэтрин, обнимая Констанс и вытирая горячие слезы с ее лица. — Но так уж вышло. — Она опустила руку в коробочку и достала оттуда берет. — Я хочу, чтобы ты пообещала мне кое-что.

— Что?

— Ты будешь бережно обращаться с этой вещью, — серьезно сказала она, прежде чем надеть берет на голову дочери. — Я не хочу видеть, что он валяется на полу или что-то в этом роде.

— Ладно, мам, — кивнула Конни с улыбкой.

— Честно-пречестно?

Конни улыбнулась еще шире и взяла маму за руку, на которой поблескивало обручальное кольцо и немного подержав, отпустила.

— Я люблю тебя, мама.

— Я тоже тебя люблю, — улыбнулась Кэтрин, обнимая дочь и гладя по длинным, черным волосам. — И всегда буду.

Улыбка на лице Констанс дрогнула, и она глубоко вздохнула, стараясь унять тупую боль в сердце. Открыв глаза, она увидела, что разноцветный снег под ногами исчезает, превращаясь в деревянный пол, а деревья сменяют стены. Она окинула взглядом темный проход между стульями и прямо перед собой увидела фотографию своих родителей. Они выглядели такими счастливыми, стоя посреди лавандового поля в лучах яркого солнца…

Внезапно это счастливое воспоминание сменилось другим.