Фандом: Миры Ольги Громыко. Бывают дни, когда всё идёт наперекосяк.
Добавить в моё избранное
6 мин, 44 сек 1790
— Джаюшка, ты не заучился? — голос квартирной хозяйки истекал не то мёдом, не то ядом. Ну что ей ещё надо?
— Госпожа Индора, я заплатил за три месяца вперёд, — сумрачно сообщил Джай, подтягивая к себе толстенный свод законов Иггровых.
— Я помню, касатик, помню, — голос стал ещё противней. — Тебя три дня не видно, я уж испугалась, не случилось ли чего!
Испугалась она, как же! Что хоронить за свой счёт придётся, а комнату после покойника сдать будет проблематично. Иггр бы побрал вздорную тётку, вечно она вспоминает про единственного постояльца, когда не надо! «Упоминание имени Иггрова всуе, семерик дней исправительных работ при храме; покушение на причинение вреда здоровью, месяц каторжных работ в Приграничье», — тут же услужливо подсказала память. Парень со стоном уткнулся лбом в конспект.
— Ты заболел? — встревожилась Индора и принялась сотрясать предусмотрительно подпёртую стулом дверь.
«Попытка проникновения в частную собственность, штраф пятнадцать бусин». За комнату на чердаке госпожа Индора брала двадцать, хотя красная цена этой клетушке была… ну вот как раз штрафом за проникновение.
— Госпожа Индора, — Джай с трудом подавил желание выйти и надеть спасительный стул хозяйке на голову, но это квалифицировалось как «умышленное причинение вреда здоровью, штраф двадцать пять бусин и два месяца каторжных работ» и«порча имущества, штраф пять бусин», поэтому парень ограничился сдавленным матерным бормотанием («богохульство, два семерика дней исправительных работ при храме» ) и, как можно вежливей, объяснил:
— Госпожа Индора, у меня переаттестация завтра. Не мешайте мне, пожалуйста.
— О, то есть, ты на повышение идёшь? — обрадовалась Индора. — То есть, и жалование тебе увеличат?
Нет, это уже «вымогательство, выселение за городские стены на срок от семерика дней до месяца».
— Госпожа Индора, если вы продолжите меня отвлекать — меня вообще из семерных разжалуют! — рявкнул Джай, уже почти искренне желая, чтобы так и случилось. Ответственности меньше, головной боли, соответственно, тоже. Но тогда жить придётся в участке, а, значит, едва ли не вчетверо чаще любоваться на Хорва, Иггр его забери! Оба! Обеспечив себе таким образом четыре семерика дней работ при храме и два месяца в Приграничье, Джай вернулся к книгам и конспектам… Попытался вернуться.
— Хэй-най, ты чэго в такой дэн' дома сыдыш'? — через подоконник легко перемахнуло второе джаево персональное наказание. Прилагающийся к наказанию кошак лениво втащился следом, стряхнул со спины сумку и развалился поперёк комнатушки, вяло подёргивая хвостом.
— Тихо ты! — прошипел Джай, указывая на дверь, за которой визгливо причитали «бесстыдник, старших не уважаешь совсем!». ЭрТар белозубо осклабился и, перегнувшись через подоконник на улицу, чем-то метко запустил в окно кухни. Внизу грохнуло, потянуло дымом. Госпожа Индора с паническим визгом понеслась на первый этаж, сотрясая дом до основания.
— Ты с ума сошёл? — Джай возмущёно уставился на «сороку». «Причинение материального ущерба, штраф два браслета, либо шесть месяцев каторжных работ» мешалось в голове с«преднамеренное убийство с отягчающими, семь лет каторжных работ с полной конфискацией имущества в пользу семьи убитого».
— Абычный дымавой шашка, — пожал плечами горец и увалился на кровать рядом с Джаем, нагло сбросив на пол книги.
— Ты не обнаглел ли, гадково порождение?! — возмутился обережник. — Какого Иггра ты здесь делаешь?!
— Я видет', что твой радост' не имет' слов, — довольно сообщил друг и соратник, забрасывая руки за голову и прикрывая глаза.
— Убью, — пригрозил Джай, подобрал свод законов.
— Семь лет каторги, — фыркнул ЭрТар, отбирая книгу. Подумал, поднял с пола ещё и конспект и вцепился в них, как в самую большую любовь своей жизни.
— Отдай! — с тем же успехом можно было пытаться пробить оритскую стену лбом.
— А то что? — лениво изогнул бровь горец.
— «Отъём материальных ценностей, сиречь, ограбление, карается штрафом в десять бусин и выселением за городские стены на срок до двух семериков дней либо исправительными работами в черте города в течение трёх семериков», — огрызнулся Джай, пытаясь вернуть себе своё имущество. — Вот сижу я у себя дома, а тут ко мне вламываются, угрожают мыслестрелом и требуют денег, — хохотнул ЭрТар, демонстративно запихивая книгу и тетрадь под себя. — Проникновение в частную собственность, угроза жизни, попытка ограбления«, — мрачно сообщил Джай. — В общей сложности на два браслета и год каторги, либо два исправительных работ. — А я сломал грабителю руку, а потом проломил череп? — не поддался горец. — Превышение самообороны, убийство по неосторожности», штраф в размере от половины браслета до полутора, полгода исправительных работ, — послушно поведал обережник, начиная понимать, куда приятель клонит.
— Маладыс. А вот если…
— …
— Госпожа Индора, я заплатил за три месяца вперёд, — сумрачно сообщил Джай, подтягивая к себе толстенный свод законов Иггровых.
— Я помню, касатик, помню, — голос стал ещё противней. — Тебя три дня не видно, я уж испугалась, не случилось ли чего!
Испугалась она, как же! Что хоронить за свой счёт придётся, а комнату после покойника сдать будет проблематично. Иггр бы побрал вздорную тётку, вечно она вспоминает про единственного постояльца, когда не надо! «Упоминание имени Иггрова всуе, семерик дней исправительных работ при храме; покушение на причинение вреда здоровью, месяц каторжных работ в Приграничье», — тут же услужливо подсказала память. Парень со стоном уткнулся лбом в конспект.
— Ты заболел? — встревожилась Индора и принялась сотрясать предусмотрительно подпёртую стулом дверь.
«Попытка проникновения в частную собственность, штраф пятнадцать бусин». За комнату на чердаке госпожа Индора брала двадцать, хотя красная цена этой клетушке была… ну вот как раз штрафом за проникновение.
— Госпожа Индора, — Джай с трудом подавил желание выйти и надеть спасительный стул хозяйке на голову, но это квалифицировалось как «умышленное причинение вреда здоровью, штраф двадцать пять бусин и два месяца каторжных работ» и«порча имущества, штраф пять бусин», поэтому парень ограничился сдавленным матерным бормотанием («богохульство, два семерика дней исправительных работ при храме» ) и, как можно вежливей, объяснил:
— Госпожа Индора, у меня переаттестация завтра. Не мешайте мне, пожалуйста.
— О, то есть, ты на повышение идёшь? — обрадовалась Индора. — То есть, и жалование тебе увеличат?
Нет, это уже «вымогательство, выселение за городские стены на срок от семерика дней до месяца».
— Госпожа Индора, если вы продолжите меня отвлекать — меня вообще из семерных разжалуют! — рявкнул Джай, уже почти искренне желая, чтобы так и случилось. Ответственности меньше, головной боли, соответственно, тоже. Но тогда жить придётся в участке, а, значит, едва ли не вчетверо чаще любоваться на Хорва, Иггр его забери! Оба! Обеспечив себе таким образом четыре семерика дней работ при храме и два месяца в Приграничье, Джай вернулся к книгам и конспектам… Попытался вернуться.
— Хэй-най, ты чэго в такой дэн' дома сыдыш'? — через подоконник легко перемахнуло второе джаево персональное наказание. Прилагающийся к наказанию кошак лениво втащился следом, стряхнул со спины сумку и развалился поперёк комнатушки, вяло подёргивая хвостом.
— Тихо ты! — прошипел Джай, указывая на дверь, за которой визгливо причитали «бесстыдник, старших не уважаешь совсем!». ЭрТар белозубо осклабился и, перегнувшись через подоконник на улицу, чем-то метко запустил в окно кухни. Внизу грохнуло, потянуло дымом. Госпожа Индора с паническим визгом понеслась на первый этаж, сотрясая дом до основания.
— Ты с ума сошёл? — Джай возмущёно уставился на «сороку». «Причинение материального ущерба, штраф два браслета, либо шесть месяцев каторжных работ» мешалось в голове с«преднамеренное убийство с отягчающими, семь лет каторжных работ с полной конфискацией имущества в пользу семьи убитого».
— Абычный дымавой шашка, — пожал плечами горец и увалился на кровать рядом с Джаем, нагло сбросив на пол книги.
— Ты не обнаглел ли, гадково порождение?! — возмутился обережник. — Какого Иггра ты здесь делаешь?!
— Я видет', что твой радост' не имет' слов, — довольно сообщил друг и соратник, забрасывая руки за голову и прикрывая глаза.
— Убью, — пригрозил Джай, подобрал свод законов.
— Семь лет каторги, — фыркнул ЭрТар, отбирая книгу. Подумал, поднял с пола ещё и конспект и вцепился в них, как в самую большую любовь своей жизни.
— Отдай! — с тем же успехом можно было пытаться пробить оритскую стену лбом.
— А то что? — лениво изогнул бровь горец.
— «Отъём материальных ценностей, сиречь, ограбление, карается штрафом в десять бусин и выселением за городские стены на срок до двух семериков дней либо исправительными работами в черте города в течение трёх семериков», — огрызнулся Джай, пытаясь вернуть себе своё имущество. — Вот сижу я у себя дома, а тут ко мне вламываются, угрожают мыслестрелом и требуют денег, — хохотнул ЭрТар, демонстративно запихивая книгу и тетрадь под себя. — Проникновение в частную собственность, угроза жизни, попытка ограбления«, — мрачно сообщил Джай. — В общей сложности на два браслета и год каторги, либо два исправительных работ. — А я сломал грабителю руку, а потом проломил череп? — не поддался горец. — Превышение самообороны, убийство по неосторожности», штраф в размере от половины браслета до полутора, полгода исправительных работ, — послушно поведал обережник, начиная понимать, куда приятель клонит.
— Маладыс. А вот если…
— …
Страница 1 из 2
