Фандом: Отблески Этерны. После приговора, бегства из Эйнрехта и казни Бермессера, Ледяной снова в Хексберг, у Вальдеса.
Добавить в моё избранное
12 мин, 41 сек 11140
Кальдмеер, пошатываясь, делает шаг к Вальдесу, а тот молниеносно вскидывает руку с пистолетом… Два выстрела с разницей в секунду — к ногам Олафа валится огромный детина с ножом, напоминающим тесак. Хотел отомстить за вожака? У Алонсо вырывается испуганное восклицание, один из ардорцев с усмешкой швыряет разряженный пистолет. Мертвая тишина, Олаф, холодея, оборачивается… Ротгер?!
… Бешеный стоял, прислоняясь к мачте, на белой рубашке ярко и жутко расплывалось алое пятно. Помутившимся взором он скользил по лицам команды, пленных, убитых… Зацепился глазами за Олафа, качнулся вперед и медленно сполз на палубу.
— Вальдес, вас нельзя оставлять без присмотра! Уложить выстрелом в сердце ардорского громилу и сразу свалиться в обморок! Я с вами окончательно поседею…
— Однако, адмирал, я никогда не слышал от вас столько некуртуазных слов, сколько вы сказали, когда убедились, что мой хладный, то есть, эээ, горячий труп не совсем уж труп…
— Заткнитесь. Хватит с нас трупов на сегодня.
— И я не просто так упал в обморок, а ранен вообще-то…
— Ну какая это рана, так, кожу сорвало. Тихо, не дергайтесь, а то снова кровь пойдет. А вот ваш выстрел был великолепен.
— Когда-нибудь посостязаемся в стрельбе… Я бы и сегодня… поразил вас своим искусством… если бы голова так не кружилась…
— Ротгер! Вы сейчас опять потеряете сознание. Вам надо в постель!
— А я не лягу! — внезапно заупрямился не держащийся на ногах Вальдес. — Вернее лягу, только если вы тоже туда ляжете…
— Что вы несете?! Пойду за лекарем!
— Не… не знаю, что вы там себе подумали, адмирал, но лекарь нужен нам обоим… Вы ведь тоже ранены… И вам тоже надо лечь…
Ранен? Надо же, он не заметил — работорговец все-таки достал его. Правый рукав располосован и в крови. Олаф не чувствовал боли даже сейчас — перед глазами еще стояли сцены боя, пробитый затылок Начо, погибшие и раненые… Второй раз за сутки он отнес на руках обессиленного вице-адмирала в каюту и остановил пробегавшего мимо лекаря.
— Как Начо?
— Травма тяжелая, но парень молодой, отлежится. Правда, о службе пока придется забыть. Вас перевязать?
— Потом. Занимайтесь тяжелоранеными, мэтр, я могу побыть с вице-адмиралом.
— Пожалуйста, господин Кальдмеер, не разрешайте господину Вальдесу вставать. Ему и так досталось сегодня.
Они полным ходом идут назад в Хексберг. Бешеный еще слаб, его бросает то в озноб, то в жар, но дышит уже ровнее. Олаф отстраненно вспоминает, как всего сутки назад смех и жизнерадостность этого человека были ему ненавистны… А потом — двойной выстрел, бледный Вальдес, оседающий на палубу, мутное беспросветное отчаяние…
… Ледяной прикладывает ко лбу Ротгера влажный платок, тот закрывает глаза, смеется — беззвучно, чтобы не вызвать приступ кашля. Шепчет: «Вам не кажется, что мы поменялись местами, адмирал цур зее?»
— Не кажется, — подумав, отвечает Олаф. — Это вообще не имеет значение, кто на чьем месте. Главное — вы живы. И я… похоже что жив…
… Бешеный стоял, прислоняясь к мачте, на белой рубашке ярко и жутко расплывалось алое пятно. Помутившимся взором он скользил по лицам команды, пленных, убитых… Зацепился глазами за Олафа, качнулся вперед и медленно сполз на палубу.
— Вальдес, вас нельзя оставлять без присмотра! Уложить выстрелом в сердце ардорского громилу и сразу свалиться в обморок! Я с вами окончательно поседею…
— Однако, адмирал, я никогда не слышал от вас столько некуртуазных слов, сколько вы сказали, когда убедились, что мой хладный, то есть, эээ, горячий труп не совсем уж труп…
— Заткнитесь. Хватит с нас трупов на сегодня.
— И я не просто так упал в обморок, а ранен вообще-то…
— Ну какая это рана, так, кожу сорвало. Тихо, не дергайтесь, а то снова кровь пойдет. А вот ваш выстрел был великолепен.
— Когда-нибудь посостязаемся в стрельбе… Я бы и сегодня… поразил вас своим искусством… если бы голова так не кружилась…
— Ротгер! Вы сейчас опять потеряете сознание. Вам надо в постель!
— А я не лягу! — внезапно заупрямился не держащийся на ногах Вальдес. — Вернее лягу, только если вы тоже туда ляжете…
— Что вы несете?! Пойду за лекарем!
— Не… не знаю, что вы там себе подумали, адмирал, но лекарь нужен нам обоим… Вы ведь тоже ранены… И вам тоже надо лечь…
Ранен? Надо же, он не заметил — работорговец все-таки достал его. Правый рукав располосован и в крови. Олаф не чувствовал боли даже сейчас — перед глазами еще стояли сцены боя, пробитый затылок Начо, погибшие и раненые… Второй раз за сутки он отнес на руках обессиленного вице-адмирала в каюту и остановил пробегавшего мимо лекаря.
— Как Начо?
— Травма тяжелая, но парень молодой, отлежится. Правда, о службе пока придется забыть. Вас перевязать?
— Потом. Занимайтесь тяжелоранеными, мэтр, я могу побыть с вице-адмиралом.
— Пожалуйста, господин Кальдмеер, не разрешайте господину Вальдесу вставать. Ему и так досталось сегодня.
Они полным ходом идут назад в Хексберг. Бешеный еще слаб, его бросает то в озноб, то в жар, но дышит уже ровнее. Олаф отстраненно вспоминает, как всего сутки назад смех и жизнерадостность этого человека были ему ненавистны… А потом — двойной выстрел, бледный Вальдес, оседающий на палубу, мутное беспросветное отчаяние…
… Ледяной прикладывает ко лбу Ротгера влажный платок, тот закрывает глаза, смеется — беззвучно, чтобы не вызвать приступ кашля. Шепчет: «Вам не кажется, что мы поменялись местами, адмирал цур зее?»
— Не кажется, — подумав, отвечает Олаф. — Это вообще не имеет значение, кто на чьем месте. Главное — вы живы. И я… похоже что жив…
Страница 4 из 4
