Фандом: Naruto. Полгода спустя после Четвертой Мировой, но для кого-то война далека от завершения. Тензо просто пытается справиться, с самим собой в первую очередь.
Добавить в моё избранное
27 мин, 16 сек 4949
Уже не ему:
— Вы ведь подлатаете моего человека?
Тензо, не понимая, оглядывался по сторонам. Дышать было больно.
— Мы-то подлатаем… — где они вообще были? — Да только вашего человека предупреждали. Он принимал свои препараты?
«Мне нужно вывезти джинчуурики из страны».
— Что? Я… я не знаю.
— В любом случае, хорошо, что вы доставили его так рано.
— Доктор, снимки, — женский голос от двери, высокий и сдержанный.
«О чем вы все говорите?»
— Благодарю. Да, как я и думал. Пневмония. Видите? Очаг воспаления в правом легком и небольшие здесь.
— Все ведь было нормально…
Ирьенин средних лет с наполовину закрытым лицом с сожалением разводил руки:
— Организм посттравматиков как правило очень ослаблен. Тут нет ничьей вины, их тело работает на износ. Это можно лишь пережить, поэтому реабилитационный период и длится в среднем от полутора до трех лет. Да, многое зависит от человека, конечно. В общем, я бы рекомендовал стационарное лечение, чтобы избежать осложнений. Проколем антибиотики и восстановительные, пока очаги воспаления не закроются. Благо, на ранних стадиях пневмонию можно вылечить без последствий.
«Нет, я не могу остаться. Семпай!»
— Тензо.
— Подготовьте капельницу пожалуйста.
«Я не понимаю… Почему вы себя так ведете? Война совсем скоро начнется, нужно ведь»…
— Тензо, — Какаши склонился, смотря ему прямо в глаза. Сам он был очень бледным. — Война закончилась полгода назад.
У него не было шарингана.
Тензо покачал головой, судорожно озираясь по сторонам.
— Нет…
— Да. Да…
Семпай сказал, что он бредил.
— Я помню, ты очнулся по дороге сюда, — Какаши вытянулся на стуле, съехав на самый краешек и зевая под маской.
Часы посещения давно кончились, и свет погасили. Тот, не растерявшись, вошел в окно, вырвав Тензо из размышлений звуком сломанного на раме замка. Он не спал. Детское время…
— Я тебя на спине нес. А потом…
Они оба знали.
Ночи погружали все в синие сумерки, в которых плавали головы фонарей. Тензо помнил, что видел, и судя по тому, что Какаши сказал, не все было ложью.
— Мне жаль…
Жаль, что память была так безжалостна.
Обо всем жаль.
Когда Какаши принес необходимые вещи, Тензо, борясь с температурой и откатом от препаратов, не выдержал и признался, сжимая слуховой аппарат в пальцах.
— Это все вода… — произнес он.
Какаши подставил к кровати стул, явно намереваясь остаться, и склонил голову:
— Вода?
Тензо посмотрел на него:
— Я, кажется, ненадолго пришел в себя, когда ему пробили голову, — он поводил рукой около левого уха. — Это была водная техника. Тогда я и перестал слышать. Я, кажется, не рассказывал.
До этого они ни разу не говорили о том, что случилось.
— Не знаю, кто это был…
Засыпая, он слышал, как Какаши привстал, говоря:
— Хозуки Суйгецу, насколько я знаю. Парень из команды Саске, — и поправил ему одеяло.
Через пять дней он чувствовал себя почти хорошо. Саднящая боль в груди, конечно, никуда не ушла, но ослабла. Ему было легче. Так он говорил всем, тоскливо прислушиваясь к своему телу, но понимая, что все оставалось как было, словно затянувшийся сон, из которого не было выхода.
Только капельницы, белые стены, закрытые двери.
— Помнишь, ты как-то спрашивал про экзамены на повышение квалификации?
Семпай. За окнами времена года.
Тензо задумчиво приподнял бровь; это было очень давно, и чего вдруг Какаши вспомнил.
— Ты мог бы сдать. Как думаешь?
Еще до войны, до всего, он действительно думал об этом. Иногда, когда казалось, что не отягощенная жизнь, в которой не было ничего, кроме работы, превращалась в рутину.
— Раз уж они всерьез решили сделать меня хокаге, — он криво улыбался под маской, — ну, знаешь, я бы хотел, чтобы ты был в моей личной гвардии. Капитаном я имею ввиду.
Он не решился. Стаж, рекомендации, опыт, — все данные, но одно единственное сомнение, о котором он не хотел говорить. В конце концов, он всегда отворачивался от неудобных вопросов.
— Я подумал… Знаешь, мы могли бы снова работать вместе. Как раньше. Было бы здорово.
Телохранители никогда не покидали деревню. Они даже среди АНБУ считались призраками, так редко их видели; одна миссия — один приказ. Похоже он все-таки здорово перепугался, — думал Тензо, смотря как Какаши задумчиво гладит его по руке.
— Как раньше?
— Ну да.
Какаши хотел, чтобы он был на виду, и Тензо совсем не был против, вот только… «на виду» вовсе не значило«рядом».
— Семпай.
Тензо вздохнул и вытащил свою руку из его пальцев.
— Не приходите больше…
— Вы ведь подлатаете моего человека?
Тензо, не понимая, оглядывался по сторонам. Дышать было больно.
— Мы-то подлатаем… — где они вообще были? — Да только вашего человека предупреждали. Он принимал свои препараты?
«Мне нужно вывезти джинчуурики из страны».
— Что? Я… я не знаю.
— В любом случае, хорошо, что вы доставили его так рано.
— Доктор, снимки, — женский голос от двери, высокий и сдержанный.
«О чем вы все говорите?»
— Благодарю. Да, как я и думал. Пневмония. Видите? Очаг воспаления в правом легком и небольшие здесь.
— Все ведь было нормально…
Ирьенин средних лет с наполовину закрытым лицом с сожалением разводил руки:
— Организм посттравматиков как правило очень ослаблен. Тут нет ничьей вины, их тело работает на износ. Это можно лишь пережить, поэтому реабилитационный период и длится в среднем от полутора до трех лет. Да, многое зависит от человека, конечно. В общем, я бы рекомендовал стационарное лечение, чтобы избежать осложнений. Проколем антибиотики и восстановительные, пока очаги воспаления не закроются. Благо, на ранних стадиях пневмонию можно вылечить без последствий.
«Нет, я не могу остаться. Семпай!»
— Тензо.
— Подготовьте капельницу пожалуйста.
«Я не понимаю… Почему вы себя так ведете? Война совсем скоро начнется, нужно ведь»…
— Тензо, — Какаши склонился, смотря ему прямо в глаза. Сам он был очень бледным. — Война закончилась полгода назад.
У него не было шарингана.
Тензо покачал головой, судорожно озираясь по сторонам.
— Нет…
— Да. Да…
Семпай сказал, что он бредил.
— Я помню, ты очнулся по дороге сюда, — Какаши вытянулся на стуле, съехав на самый краешек и зевая под маской.
Часы посещения давно кончились, и свет погасили. Тот, не растерявшись, вошел в окно, вырвав Тензо из размышлений звуком сломанного на раме замка. Он не спал. Детское время…
— Я тебя на спине нес. А потом…
Они оба знали.
Ночи погружали все в синие сумерки, в которых плавали головы фонарей. Тензо помнил, что видел, и судя по тому, что Какаши сказал, не все было ложью.
— Мне жаль…
Жаль, что память была так безжалостна.
Обо всем жаль.
Когда Какаши принес необходимые вещи, Тензо, борясь с температурой и откатом от препаратов, не выдержал и признался, сжимая слуховой аппарат в пальцах.
— Это все вода… — произнес он.
Какаши подставил к кровати стул, явно намереваясь остаться, и склонил голову:
— Вода?
Тензо посмотрел на него:
— Я, кажется, ненадолго пришел в себя, когда ему пробили голову, — он поводил рукой около левого уха. — Это была водная техника. Тогда я и перестал слышать. Я, кажется, не рассказывал.
До этого они ни разу не говорили о том, что случилось.
— Не знаю, кто это был…
Засыпая, он слышал, как Какаши привстал, говоря:
— Хозуки Суйгецу, насколько я знаю. Парень из команды Саске, — и поправил ему одеяло.
Через пять дней он чувствовал себя почти хорошо. Саднящая боль в груди, конечно, никуда не ушла, но ослабла. Ему было легче. Так он говорил всем, тоскливо прислушиваясь к своему телу, но понимая, что все оставалось как было, словно затянувшийся сон, из которого не было выхода.
Только капельницы, белые стены, закрытые двери.
— Помнишь, ты как-то спрашивал про экзамены на повышение квалификации?
Семпай. За окнами времена года.
Тензо задумчиво приподнял бровь; это было очень давно, и чего вдруг Какаши вспомнил.
— Ты мог бы сдать. Как думаешь?
Еще до войны, до всего, он действительно думал об этом. Иногда, когда казалось, что не отягощенная жизнь, в которой не было ничего, кроме работы, превращалась в рутину.
— Раз уж они всерьез решили сделать меня хокаге, — он криво улыбался под маской, — ну, знаешь, я бы хотел, чтобы ты был в моей личной гвардии. Капитаном я имею ввиду.
Он не решился. Стаж, рекомендации, опыт, — все данные, но одно единственное сомнение, о котором он не хотел говорить. В конце концов, он всегда отворачивался от неудобных вопросов.
— Я подумал… Знаешь, мы могли бы снова работать вместе. Как раньше. Было бы здорово.
Телохранители никогда не покидали деревню. Они даже среди АНБУ считались призраками, так редко их видели; одна миссия — один приказ. Похоже он все-таки здорово перепугался, — думал Тензо, смотря как Какаши задумчиво гладит его по руке.
— Как раньше?
— Ну да.
Какаши хотел, чтобы он был на виду, и Тензо совсем не был против, вот только… «на виду» вовсе не значило«рядом».
— Семпай.
Тензо вздохнул и вытащил свою руку из его пальцев.
— Не приходите больше…
Страница 6 из 8
