Кривое зеркало

Царственный олень вот уже четыре дня кряду охотится, надеясь, видимо, пристрелить одного из своих сородичей, а его молодая супруга чинно проводит освободившееся время в библиотеке под охраной рыцаря королевской гвардии. Возможно, кому-нибудь её супружеская неверность оказалась бы выгодной и этот кто-нибудь был бы рад застать её за неугодным занятием, но Серсея, когда-то Ланнистер, оказалась удивительно преданной своему королю и, несмотря на юные, пылкие годы, не искала удовлетворения на стороне, дожидаясь возвращения Роберта Баратеона. Джейме Ланнистер осторожно закрыл дверь, предварительно проверив, не идёт ли сюда какой-нибудь слуга, задумавший уборкой нарушить покой королевы. Оных не обнаружилось, тяжёлая деревянная дверь из цельного дуба закрылась. Кто-нибудь мог бы услышать, как в замке провернулся ключ. Сегодня королева решила всю ночь провести над книгами. Кто знает, может она хочет прочесть книги, привезенные её супругом из Лиса? Наверняка король был бы рад. Получается, Серсея не только не изменяет Роберту, но ещё и заботится об его удовольствии? Странно-странно. Подобная скрытность сошла бы за потенциальную измену, если бы рыцарем, закрытым с ней, не был бы её родной брат. Однако это именно он, Джейме Ланнистер. Волноваться не о чём. Кто-нибудь так и передаст лорду.

— Почему не в твоей спальне?

— Мне кажется, Станнис задался целью уличить меня в измене.

— Ты дала повод?

— Да. Я — Ланнистер. Ему этого вполне достаточно.

— Ну не скажи, он убедится, что ты чиста, как личико его пока ещё нерождённого ребёнка, и больше не вынудит нас покидать пригретую постель его величества. Там такой балдахин! Моль бы умерла от счастья, едва увидев!

— О, поверь, она не умерла.

Джейме улыбнулся и Серсея невольно отразила улыбку брата. Удивительно, как быстро и легко он умеет отвлечь её от проблем, позволяя расслабиться в его объятиях. Серсея не представляет, что делала бы, не будь Джейме рядом с ней. Ей с каждым днём всё проще играть свою роль, притворяться наивной влюблённой дурочкой, у неё лучше получается искренне улыбаться и почтительно приветствовать тех, кто вызывает отвращение, Серсея преуспевает в искусстве лицедея. Так и должно быть, ведь она — истинная королева. Однако вечно бегать от себя не получается, и Серсея нуждается в брате. Он выслушает, он поймёт. Джейме — часть её самой. С ним она всегда будет настоящей Серсеей, той, которая вовсе не Баратеон.

— Ваше величество, ваш супруг был бы в ярости, ведь вы нелестно отозвались о его фамильном балдахине! — Джейме счастлив уже тем, что сестра сейчас рядом с ним, но когда она смеётся над его шутками — рыцарь забывает даже о том, что им никогда не произнести обеты перед богами, никогда не назваться лордом и леди Ланнистер, никогда не признаться отцу… впрочем, об этом и думать не стоит.

— Сними доспехи, — тихо и властно приказывает Серсея, рыцарь не смеет ослушаться. Глаза сестры горят диким огнём, в эту секунду она похожа на настоящую львицу — хищница, нацелившаяся на добычу.

Каким бы знатным лорд ни был, сколько бы земель и замков ни числилось бы за ним, как ни сияли бы его доспехи, каким бы красивым ни было лицо, никогда не увидеть ему королеву такой, какой видит её рыцарь. И пусть на людях эта её сущность скрыта под бронёй, что кажется прочней его доспехов, Джейме знает, что настоящая Серсея Ланнистер никогда не будет принадлежать никому, кроме его самого. Это обстоятельство для него дороже всех земель и замков Семи Королевств вместе взятых.

— Роберт обещал вернуться к началу турнира, — напоминает Серсея, когда Джейме остается лишь в рубахе и штанах, — однако из-за дождей он может возвратиться раньше. Нам нужно быть осторожнее.

— Куда уж осторожнее! — раздражённо бросает рыцарь, и на красивом лице его на миг отражается болезненная злость. Джейме может подшучивать над Робертом, пока его нет рядом, но стоит тому появиться хотя бы в перспективе, настроение Ланнистера тут же портится. Он слишком хорошо знает, что в глазах других у Баратеона куда больше прав на любовь Серсеи. А ещё он знает, что не должен показывать, какую неприязнь питает к своему королю, ввиду неких щепетильных обстоятельств, являющихся едва ли не любимой темой для обсуждения за его спиной. Джейме всё чаще ненавидит законы. Их создали Таргариены, а ведь они безумны! Эйерис был безумен. Рыцарь королевской гвардии всё ещё не забыл об этом.

Серсея знает, о чём сейчас думает брат. Он снова поносит законы и королей. Он снова пытается стереть из памяти то, что, если он всё-таки забудет, будут помнить все. Джейме — близнец Серсеи. И она понимает его, как никто другой.

— Джейме… — его лица касается ладонь сестры, заставляет расслабиться. — Ты поступил правильно. Ты выбрал семью, Ланнистеров. Иначе и быть не могло, верно?

— Да.